Трон Печатей - Ада Николаева

Людское кольцо разомкнулось и двое прихвостней ввели в центр круга моего брата. На первый взгляд он выглядел невредимым, только слегка шокированным и явно непонимающим, что тут вообще творится.

— Лёша! — я тотчас бросилась к брату в объятья. Его не стали удерживать и словно мешок толкнули навстречу мне. — Ты цел⁈

— Да… наверное, — невнятно ответил он. — Что происходит?

Я не ответила, лишь крепче прижала его к себе. Сама не до конца понимала, что меня ждёт в дальнейшем, но свято надеялась, что Беллиан сдержит слово и Лёша не разделит мою участь, какой бы она не была.

— Ты или он? — спросил тиран.

Я отступила от брата и встала перед ним, окружив его непроницаемым щитом.

— Ты или он? — нетерпеливо повторил Беллиан.

— Я.

— О чём он говорит? — спросил за моей спиной Лёша. Я снова промолчала.

— Громче, я не слышу, — скучающе произнёс блондин.

— Я! — повторила громко, как меня тут же накрыло волной адской боли.

Не сдержавшись, я закричала и рухнула на землю, свернувшись калачиком. Впервые в жизни я на собственной шкуре испытывала свой же дар, от которого темнело в глазах, а тело превращалось в комок оголённых нервов.

— Что вы с ней делаете⁈ — прогремел испуганный крик брата. Мой щит слетел, я не смогла удержать его в таком состоянии. — Прекратите!

Двое мужчин вцепились в Лёшу, удерживая на месте. Брат пытался вырваться и броситься ко мне на помощь, но не смог совладать с двумя коренастыми амбалами.

— Ублюдки! — он продолжал кричать. Попробовал отбиться, но ничего не вышло.

Где-то громко всхлипнула Майя. Её нежный голосок показался мне противнее липкой смолы. Затем её стоны заглушил громкий смех Рейки. Он показался ещё противнее. Постепенно их голоса померкли на фоне боли, доходившей до ушей и даже до кончиков волос. Всё тело горело. Я цеплялась пальцами за траву, но лишь выдирала её с корнями, зарывалась лицом в землю, но ничто не помогало. В какой-то момент меня просто вырвало. И всё разом стихло. Боль ушла так же внезапно, как и появилась.

— Я думал, ты покрепче, — хмыкнул Беллиан, приблизившись. — Ты так швырялась своим даром, но сама оказалась неспособной выдержать и минуты. Досадно.

Тиран опустился на корточки рядом со мной и прошептал:

— Легко испытывать на других то, чего никогда не пробовала сама?..

Я видела лишь его белоснежные сапоги и аромат древесного парфюма. Какая обманчивая лёгкость…

Приложив усилия, приподнялась на локтях над землёй. Первая мысль: бежать! Уползать от хищника как можно дальше. А следом: не выйдет. Да и что мне это даст? Я в ловушке, ещё и брат позади, которого удерживают с двух сторон. Убегу я и конец ему. Долго не думая, я вытянула вперёд перепачканные в земле пальцы и ухватилась за лодыжку Беллиана под кожаным сапогом. Вложила в прикосновения всю свою ярость, страх и боль, вынуждая его отскочить как ошпаренного.

— Такая же невоспитанная, как и братец! — прошипел он, вкусив моего дара. — Ты хоть понимаешь истинную природу нашей способности? Тебя ведь учили, что особенность дара формируется из самых ярких черт личности, её потаённых страхов и стремлений?

Я промолчала, но Беллиан всё равно ответил:

— Жажда признания. Вот что нами движет, дорогой потомок. Причём абсолютно неважно, будет то обожание или страх перед нашим величием.

— Я не такая…

— Неужели? — на его лице вновь расцвела широкая улыбка. — Тебе никогда не доставляло удовольствие осознание собственной уникальности? Что ты не такая как все? Лучше, особеннее!

— Все хотят чувствовать себя особенными, но не все становятся тиранами! — возразила, вкладывая в голос всю оставшуюся силу, но прозвучала до одури жалко.

— А знаешь, что мешает быть уникальным мне?..

Помедлила с ответом, а затем выпалила:

— Я…

— Бинго, дорогая! Видишь ли, пока жива ты — я не могу быть единственным и неповторимым, — Беллиан изобразил грусть на лице, но глаза его смеялись. — Я долго думал над этой… нелепицей и пришёл к единственному логически верному решению: ты, мой дорогой потомок, должна умереть. Сгинуть в небытие, так сказать. Как не назови, но участь твою это не смягчит, увы.

Беллиан щёлкнул пальцами, и я снова упала на землю в приступе невыносимой боли, стократ превосходящей предыдущую вспышку. В этот раз я застыла в агонии, не в силах даже кричать. Моё тело больше не принадлежало мне. Я сама стала болью и больше ничем.

— Я был первым. Стану последним. И снова буду единственным! — где-то очень далеко слышался голос моего мучителя. Наверное, его, ведь я практически не соображала. Мой рассудок тоже стал комком боли.

— Первый, последний, единственный! — хором повторили прихвостни вокруг.

«Сколько пафоса…» — промелькнуло в голове прежде, чем я потеряла сознание. Тело буквально отключилось, не выдержав такого напряжения.

Судя по солнцу над моей головой — пробыла я без сознания совсем недолго. Меня привёл в чувства толчок ноги Рейки в бок и прекратившийся поток боли. Её прикосновения показалось ласковым поглаживанием в сравнение с тем, что произошло.

— Пожалуйста, хватит её мучить! — голос Лёши стал умоляющим, без прежней дерзости. — Прошу!

Ему никто не отвечал. Брат значил для них меньше, чем пустое место, но главное, что его никто не трогал. Возможно, хотя бы в этом Беллиан меня не обманет и отпустит Лёшу домой целым и невредимым. Только бы так оно и было.

— Знаешь, что за краем мира? — спросил тиран совсем близко. Я даже не заметила, как он подошёл. — Никто не знает, даже я. Вот бы нашёлся храбрец, который это выяснит…

Я снова молчала. Плевать, что он сделает со мной, только бы скорее всё это закончилось.

Беллиан вновь наклонился ко мне и погладил по волосам. Я не успела отползти, а дать отпор не хватало сил. Тело превратилось в раскалённый металл: такое же горячее и бесформенное. Последствия сильной боли всё ещё откликались в каждой мышце, напряжённой сверх предела.

— Делай со мной, что хочешь, только отпусти Лёшу. Ты обещал, что он останется жив, если я приду, — напомнила я.

— Я не убью твоего брата, — от его приторно ласкового голоса мне стало противно. — В конце концов кто-то же должен выяснить: что там за краем мира?

У меня округлились глаза,