Измена. По нотам любви - Мари Соль
— Просто скажи мне. Ты спал с ней? — вырывается фраза. В ожидании я закрываю глаза. Артур шумно дышит. Вдох-выдох. Ещё один. Ну же! Давай, не томи. Просто да, или нет. Я ведь дура. Поверю! Я ведь верю всему, что ты мне говоришь. Про любовь и про нас. И про то, что я самая лучшая. Я — твоя улыбашка. Твоя ненаглядная пчёлка. Твоя… — Я так безумно устал тебе врать! — сокрушённо вздыхает Артур. Словно он обвиняет меня в том, что всё это время был вынужден. — Значит, спал, — подвожу я итог. Он не берётся меня утешать, приводить хоть какие-то доводы против. Он просто стоит, закрывая ладонью глаза. Словно видеть не хочет... Тяжело быть женой гения. Но Ульяна неплохо справляется! К тому же, она и сама — человек очень творческий и разносторонний. Однако, Муза и жена — далеко не всегда совпадают. И когда её любимый супруг найдёт себе новую Музу, мир Ули рассыплется на тысячу мелких осколков...
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Измена. По нотам любви - Мари Соль"
— Эй, Ульян? Ты чего там? Случилось чего? — стучит Юрка в закрытую дверь.
— Ничего! — говорю.
— Я по голосу слышу! — донимает Юрец, — Выходи.
— Юр, отстань! — повышаю я свой.
Как бы ни так!
— Уль, я пи́сать хочу, — говорит он.
— Потерпишь! — отвечаю.
Юрка в ответ обижается:
— Я тогда пойду в Моцартов горшок, поняла?
Я усмехаюсь сквозь слёзы. Утерев нос полотенцем, решаюсь выйти.
Увидев меня, Юрка тут же меняет настрой:
— Ты чего? Ты ревела? Ульян…
Я, ни слова не говоря, утыкаюсь ему лицом в волосатую грудь. Она пахнет печёнкой и жареным луком. Мутит. Ну и что. Всхлипнув, я обвиваю руками его крепкий торс.
— Улик, ты что? — он в ответ обнимает, прижав мою голову, — Чего, Липницкий опять доставал? Где он теперь тебя подкараулил?
Я машу головой:
— Нет, не он.
— А кто? — недоверчиво хмыкает Юрка, — Кто обидел? Скажи.
Я машу головой, отрицая. И шмыгаю носом.
— А чего? На работе чего-то?
Опять отрицаю.
— Не скажешь?
— Неа, — удаётся мне выдавить.
Юрка вздыхает, ладонью прижав мою голову так, что его подбородок своим остриём утыкается прямо в макушку. Он елозит им по волосам:
— Ну, не хнычь. Я же тут? Я с тобой. Ну, не хочешь печёнку, не ешь. Хочешь, пиццу закажем?
В этот раз соглашаюсь.
Из кухни выходит наш кот. Сев на стыке двух комнат, он смотрит на нас вопросительно. Мол: «Чего застыли-то?».
— Воняет горелым, — шепчу.
— Твою мать! — отзывается Юрка.
Пару кусочков печёнки спасти удалось. Мы скормили их Моцарту. Сами ждём пиццу.
Юрка пьёт пиво. Я — лимонад.
— У Игоряхи скоро день рождения. Вот думаю, что подарить, — говорит.
— Что он хочет? — интересуюсь.
Брат усмехается:
— На то, что он хочет, у меня денег нет.
— Так давай, я добавлю? В складчину купим?
— Натаха убьёт! Опять скажет, балую сына, — Юрка слизывает пену с губы.
— На то он и сын, чтобы баловать, — хмыкаю я.
— Представляешь? Пятнадцать лет будет, даже не верится! — восклицает со вздохом.
— Да, — отвечаю с улыбкой, — А моей бы могло быть лет десять, наверное.
Юрка меняется:
— В смысле?
— Ну, — уточняю я, — Если бы мы решились родить с Липницким ещё тогда, после свадьбы.
— Аа, — тянет Юрка, а сам продолжает смотреть на меня, — Уль!
— Мм? — отвечаю.
— Ты же это… Абортов не делала? Липницкий тебя не просил?
— Ты чего? — удивлённо смотрю я на брата.
— Ну мало ли, — хмыкает он, — С него станется!
Юрка, допив, прижимает затылок к стене:
— А Наташка решилась однажды. Перед тем, как со мной развестись. Уже знала, что разведётся, потому и решилась.
— На что? — я шепчу.
— На аборт, — отвечает Юрец.
— Ты… никогда не рассказывал, — с замиранием сердца смотрю на него.
Брат вздыхает:
— Ага. Не самая приятная тема. Предпочитаю её не касаться, — он усмехается, — Вот всё я могу ей простить, а вот это…
Он отрицательно машет, как будто не в силах сказать.
— Всё думаю, кто там мог быть, — добавляет, — А что, если девочка?
— А если бы вы всё равно развелись. Или ты полагаешь, она бы передумала из-за ребёнка? — пытаюсь «примерить» ситуацию брата.
Юрка задумчиво щупает влажный стакан:
— Какая разница? Всё равно это нечестно, вот так! Объявлять мне постфактум. Ведь я же тоже имел право голоса, правда? Ведь я же — отец!
Меня пробирает озноб. Я отвожу глаза в сторону, словно стыжусь тех мыслей, в которых я только что была так уверена. Сказать, не сказать?
«Я решу это завтра», — даю себе фору.
В этот момент в дверь звонят.
— О! Наш ужин приехал! — радостно восклицает Юрка. Идёт открывать.
Моцарт уже наелся. Теперь умывается.
— Эй, полосатая морда? — зову я его.
Острый глаз с зеленцой недоверчиво смотрит.
— Хорошо тебе, да? — говорю, — Я бы тоже хотела быть кошкой.
Глава 33
Конечно, все тесты я делать не стала. В конце концов, в этом нет смысла. После пятого я успокоилась. И приняла это как данность. Да, я беременна! И что с этим делать, пока не решила. Но Юркина фраза вчера… Она так задела меня, что я не сдержалась. Я написала Артуру. И предложила ему встретиться.
И вот. Я сижу в нашем кафе. Оно наше, пока ещё наше! Пока есть мы.
Он приходит вовремя. Это я пришла раньше. Как обычно, красив. В длинном тёмном пальто. Шарф намотан вокруг крепкой шеи. Волосы сбились, пока шёл от машины. Он не любит шапок! Даже зимой редко носит. Хотя я всё время дарю…
— Привет, — говорю без улыбки.
Артур снимает пальто и садится:
— Привет! Опоздал?
— Нет, это я пришла раньше.
— Как ты? — берёт со стола мою руку, сжимает.
— Нормально, — киваю. И слёз уже нет.
Артур смотрит долго и пристально. Словно хочет запомнить.
— Чёрт! — опускает глаза, — Столько слов было, когда собирался к тебе. А теперь…
Я тихо шепчу:
— Не осталось?
Он выдыхает, опять поднимает глаза на меня:
— Теперь просто хочется сидеть вот так, и смотреть на тебя. Любоваться. Соскучился очень. А ты?
— Артур, — забираю я руку из его тёплых ладоней, хотя так не хочется, — Артур, давай без сантиментов, ладно? Нам нужно поговорить.
— О разводе, — он хмыкает, — Тебе это правда так нужно?
— Не совсем об этом, — отвергаю я тему. Потом. Не сейчас.
— А о чём? — он смотрит с надеждой.
Я закрываю глаза:
— Артур, я беременна.
Тишина. И, прежде, чем открыть их, я думаю — вдруг он ушёл? Вот сейчас я открою глаза и его не увижу. Сбежал! Испугался? А, может, его здесь и не было? Мне показалось. То был лишь мираж. И это кафе, оно больше не наше…
— Что? — шепчет он, призывая смотреть.
Открыв глаза, вижу его удивление:
— Но это… это невозможно, — мускул на его лице дёргается и трудно сказать сейчас, что он чувствует. Словно я озвучила что-то такое, чего и в самом деле не может быть.
— Почему? — машинально шепчу.
Он закрывает глаза на мгновение, дышит натужно, кусает губу. А открыв, трёт ладонями:
— Ульян. Я должен сказать кое-что. Кое-что очень важное.
Моё сердце замедлило бег. Я молчу. Молча жду, что он скажет.
Артур наклоняется, чуб опадает на лоб. Он сминает салфетку в руках:
— Это было давно, ещё в детстве. Я тогда помогал оттащить пианино в музшколе. Ну и надорвался. Был малой ещё, глупый! У меня была грыжа в паху. Потом обострение.
