Убей меня, люби меня - Хэй Янь

а дальнейшие распоряжения отдавать уже оттуда. Но все изменилось, когда он попал в горы Чжуншань и встретил Мертвяка. В послании, которое удалось передать через него Цин Яню, он велел немедленно раскрыть шпионов. Так он не только подставил Сюаньле и лишил его свободы маневра, но и повлиял на обострение конфликта между Даянем и Сиянем.

Император не был выдающимся правителем, зато умел ломать тех, кто угрожал его власти. Девушки из Аньчана под пытками непременно рассказали бы обо всем, что знали, – а знали они только о запахе своего хозяина, который пользовался теми же благовониями, что и Мужун Сюаньле. Но для мнительного императора этого было бы более чем достаточно. Сам же Мужун Цзинхэ благодаря Мэй Линь и тому, что произошло в горах Чжуншань, оказался вычеркнут из списка подозреваемых. А теперь, когда в Даянь вторгся враг, чиновники и генералы, отвыкшие от тяжелых походов, наверняка вспомнят не о женщине-полководце Муе Ломэй, а о нем – о принце, который так кстати вернулся в Цзинбэй.

Испытания в горах Чжуншань едва не стоили ему жизни, но принесли такие плоды, на какие он даже не рассчитывал. Все было не зря.

Да, все было не зря.

Теперь Мужун Цзинхэ возлежал на роскошном ложе, слушая доклад о происходящем в столице и приграничных землях, и смотрел в окно, украшенное резьбой, на покрытый снегом сад. Полы в комнате подогревались, на плечи принца была накинута белая шуба из лисьего меха – вроде уютно… и все же его никак не оставляли воспоминания о простой печке в том скромном деревенском доме.

– Отнесите ей лекарство, – внезапно приказал он.

Слуга как раз говорил, что войска Наньюэ заняли берега реки Хэймахэ, фронт в бедственном положении, но туда уже отправляется Муе Ломэй со своими людьми. Услышав приказ, он растерялся, но потом проследил за взглядом господина и заметил на столике у ложа фарфоровый флакон. Не задавая лишних вопросов, слуга молча взял флакон и покинул покои.

Мужун Цзинхэ снова посмотрел в окно. На темно-бурой ветви сливы набухали бледно-зеленые почки, плотно стиснутые бордовыми листьями. Сердце принца дрогнуло. В этом холодном краю сливы распускаются раньше, чем в других уголках страны. Скоро они расцветут, и ветка под окном заалеет – как же будет красиво… Она говорила, что любит цветы, которые распускаются во втором месяце лунного календаря – интересно, понравится ли ей зимняя слива?

А может… когда слива распустится, велеть срезать пару веток и отправить ей?

Через два дня в Цзинбэй прибыл императорский указ: Мужун Цзинхэ повелевалось возглавить войска и отправляться на передовую. Также во дворец явились двое придворных врачевателей, которые лечили самого императора, а еще Цин Янь и Мертвяк. Но Мужун Цзинхэ, сославшись на состояние здоровья, ответил, что не будет выполнять приказ.

Посланник императора не осмелился задерживаться и сразу пустился в обратный путь. Семь дней спустя император обнародовал новый указ – он искал по всей стране великих лекарей, способных исцелить правителя Цзинбэя. Вскоре ко дворцу Мужун Цзинхэ потянулись вереницы путников и всадников – но не нашлось никого, кто смог бы чудесным образом соединить его разорванные меридианы.

– Никчемный сброд! – Мужун Цзинхэ с трудом поднял руку и смахнул с подноса, который держала служанка, чашу с лекарством.

Черная жидкость огромным пятном растеклась по ковру. Девушка упала на колени и затряслась от страха.

– Вон! – рявкнул он, даже не взглянув на нее.

Если бы не смерть того, кто лечил его пять лет назад, не пришлось бы сейчас терпеть эту мороку – день за днем пить бесчисленные отвары, не приносящие никакой пользы. Даже он сам, «несчастный больной», теперь кое-что знал о методах, которые помогли хоть немного залатать поврежденные меридианы, а эти «великие лекари» совсем никуда не годились.

У дверей служанка нос к носу столкнулась с Цин Янем, торопливо поклонилась и, закрыв лицо руками, убежала прочь. Цин Янь сделал вид, будто ничего не заметил, быстро подошел к ложу и замер в почтительной позе.

– Господин, тот лекарь, которого схватили вместе с Мэй Линь, утверждает, что умеет лечить разрыв меридиан.

За пару дней в Цзинбэе расторопный Цин Янь разобрался во всех делах дворца. Зная и о недуге господина, и о судьбе Мэй Линь, он понимал: если бы девушка и вправду желала принцу зла, она не оказалась бы в таком положении. У принца крутой нрав, и, если бы он видел в Мэй Линь угрозу, то ни в какой темнице она бы сейчас не сидела. Видимо, их связывает какая-то тайна. Выяснив это, Цин Янь велел стражникам следить за обоими пленниками – и до его ушей быстро дошел слух, что Плешивый якобы умеет лечить меридианы: стоило лысому лекарю услышать разговоры стражи о том, как в Цзинбэй съехались все знаменитые врачеватели, но помочь принцу никто не в силах, он не стал держать язык за зубами. Цин Янь допросил Мэй Линь и, едва убедившись, что Плешивый не бахвалится попусту, пришел с донесением к своему господину.

Услышав его слова, Мужун Цзинхэ чуть удивился. Его ярость улеглась, но лицо оставалось усталым. Он откинулся на мягкую подушку, закрыл глаза и приказал:

– Веди его сюда.

Цин Янь понимал, что шарлатаны, приехавшие в Цзинбэй со всей страны, уже утомили господина – и все же тот без лишних вопросов согласился принять пленного лекаря. Слуга развернулся и сам отправился за Плешивым.

Когда шаги Цин Яня стихли, Мужун Цзинхэ открыл глаза и вновь посмотрел в резное окно. Он велел никогда не закрывать створки – даже несмотря на непрекращающиеся снегопады и холод. Да, теперь каждый его день полон забот, он окружен слугами – но все равно ему хотелось время от времени смотреть в окно, как в их бедном деревенском доме. Только сейчас он смотрел туда, больше не испытывая тех чувств, с которыми каждый день ждал ее.

Слива уже распустилась: огненная ветвь наискось тянулась к окну. В комнате тонкой струйкой вился дымок от благовоний, за окном светлело чистое небо, а в образе алых лепестков, покрытых белым снегом, было нечто невинное – и одновременно соблазнительное.

«Вот бы и она это увидела…»

Он опустил взгляд, понимая, что это Муе Ломэй любит сливы, а вот Мэй Линь… Он знал, что ей нравятся первые весенние цветы, и больше ничего.

Вдруг он поднял голову и негромко позвал:

– Сюда!

Из тени к нему шагнул телохранитель в темных одеждах.

– Срежь у окна две ветви сливы и отнеси в темницу, – велел принц. Но когда тот уже кивнул