Убей меня, люби меня - Хэй Янь

По поврежденным меридианам струилась рвущаяся наружу энергия. Со лба, застилая глаза, стекал пот, и девушка то и дело утирала лицо рукавом. Вскоре она наконец различила в сгущающихся сумерках очертания своего дома.

Еще не войдя во двор, Мэй Линь разглядела в окне Мужун Цзинхэ: он все так же, как и утром, сидел, опустив голову, и, кажется, напряженно думал. Его профиль окутывала синеватая дымка вечерних сумерек. Сердце Мэй Линь болезненно сжалось: ей внезапно захотелось во что бы то ни стало найти способ восстановить его меридианы.

Услышав скрип калитки, принц поднял голову. Его взгляд был глубоким и мрачным, и в нем не было ни тени бессилия, которое почему-то ожидала увидеть Мэй Линь.

– Я вернулась, – с улыбкой сказала она, стараясь выглядеть беззаботно, но голос охрип и звучал неприятно. Подумав, что это из-за боли, она решила говорить как можно меньше.

Ничего не ответив, Мужун Цзинхэ отвернулся и принял прежнюю позу.

Мэй Линь показалось, что он сердится, но, не обращая на это внимания, она бросила добычу на землю, помыла руки у колодца и вошла в дом.

Девушка зажгла лампу на столе и оглянулась – оказалось, что Мужун Цзинхэ наблюдает за ней. Она ожидала услышать какой-нибудь вопрос, но он все еще молчал. Мэй Линь выдохнула с облегчением, но все же в душе шевельнулась легкая досада.

Подойдя ближе, она сунула руку под одеяло. Матрас был сухим – значит, принц не поставил себя в неловкое положение, даже несмотря на ее долгое отсутствие.

Мужун Цзинхэ продолжал следить за каждым ее движением, и тут в его темных глазах мелькнуло недовольство. Он сухо произнес:

– Я ничего лишнего не ел. Держу себя в руках.

Очевидно, ее проверка напомнила ему о том позорном случае, который произошел много дней назад, и он почувствовал себя униженным.

Лицо Мэй Линь вспыхнуло, но она не стала спорить, только невинно посмотрела на принца. Она знала, что неправильно поступила в тот раз, но не собиралась сейчас оправдываться или извиняться, чтобы не усиливать неловкость. Лучше вовсе не поднимать эту тему.

Под ее взглядом Мужун Цзинхэ сдался, и злость ушла. Да и вообще – нечего вспоминать такие постыдные дела.

– Я хочу пить, – заявил он.

Мэй Линь быстро взяла со стола чашку, налила холодного чая и поднесла Мужун Цзинхэ. Тот нахмурился, но промолчал.

– Тебе… нужно справить нужду? – спросила девушка. Будучи не слишком привередливой, она не подумала, что ему неприятно пить холодный чай, и сразу решила, что дело в другом.

Мужун Цзинхэ покачал головой. Он не хотел ничего говорить, но в итоге не удержался:

– Я целый день ничего не ел и не пил, какая уж тут нужда?

Эти слова звучали и как объяснение, и как упрек, и как утешение – не поймешь.

– Днем я… Ну… Я сейчас приготовлю еду, – пробормотала Мэй Линь. Она хотела объясниться, почему не пришла к обеду, но, видя, что он опустил глаза и, кажется, не ждет ответа, промолчала.

Мужун Цзинхэ тихо хмыкнул, позволил ей уложить себя на бок и закрыл глаза. На лице его проступила усталость. Видя это, Мэй Линь взяла лампу и направилась к выходу. У двери она невольно обернулась, взглянула на него еще раз – и ощутила странную пустоту в груди.

Некоторое время спустя девушка отправилась в город. Выручив деньги за дичь и шкуры, она обошла все лечебницы, крупные и мелкие, но никто не мог сказать, как залатать разорванные меридианы. Впрочем, вылазка не прошла впустую: один старый врачеватель поведал, что в какой-то деревне к югу от Чжунчжоу живет лекарь, которого все называют попросту Плешивый, и он, вероятно, сможет помочь.

Чжунчжоу был не так уж далеко от Аньяна – где-то в сотне ли. При нынешней выносливости Мэй Линь дорога заняла бы всего полдня. Вот только говорили, что тот лекарь вечно скитается по близлежащим деревням и поймать его трудно.

Мэй Линь попыталась выспросить, где именно он живет и сколько берет денег за помощь, однако старый врачеватель лишь покачал головой: он краем уха слышал, что есть такой человек, да и все.

«Как бы то ни было, стоит поискать этого Плешивого», – решила Мэй Линь, поблагодарила старика и собиралась уходить. На прощание он дал ей совет, от которого у нее вмиг похолодели руки и ноги. Она сама не помнила, как добралась до Лаовоцзы. Увидев плотно закрытую калитку, девушка захотела развернуться и пойти прочь.

Но все же она не ушла.

Переступив порог, Мэй Линь даже улыбнулась. Она как ни в чем не бывало помогла Мужун Цзинхэ справить нужду, поменяла ему позу, вскипятила воду для купания – и ни словом не обмолвилась о том лысом лекаре.

Погрузив Мужун Цзинхэ в горячую воду, девушка развернулась, готовая уйти.

– Куда ты? – тотчас спросил принц. Обычно, пока он купался, Мэй Линь терла ему спину и разминала отекшие места, чтобы не было пролежней.

Девушка на мгновение замерла. Не оборачиваясь, она мягким голосом ответила, что пойдет выпить свой отвар. Мужун Цзинхэ больше ничего не сказал.

В кухне, увидев горшок со снадобьем у очага, Мэй Линь ощутила, как сердце сжалось: боль пришла раньше, чем она ожидала, и была невыносимее прежнего. Прижав кулак к груди, девушка скорчилась у печи и лишь долгое время спустя смогла выпрямиться.

Дрожащими руками она налила отвар в миску и залпом опустошила ее. Но, видимо, одной миски теперь было мало, чтобы унять боль. Девушка вылила в миску все, что осталось в горшке, и выпила ее до дна, не оставив и капли.

Вернувшись в комнату, она услышала недовольное бурчание Мужун Цзинхэ, который уловил запах снадобья и сидел нахмурившись:

– Хватит пить эту дрянь. От вони голова болит.

Мэй Линь лишь слабо улыбнулась и промолчала.

У него даже от запаха болела голова – а каково было ей? После двух мисок стоило только наклониться – и казалось, что отвар сейчас выйдет наружу. Но что оставалось делать? Не пить – значит целыми днями сходить с ума от боли, а так жить невозможно.

Наклонившись к бочке, в которой сидел Мужун Цзинхэ, Мэй Линь опустила руку в воду – все еще горячая. Девушка опустила взгляд, расслабилась и потерялась в своих мыслях. Лишь когда Мужун Цзинхэ почувствовал неладное и окликнул ее, она наконец очнулась.

Смущенно улыбнувшись, девушка сказала, что все в порядке, а потом поднялась и стала раздеваться.

Мужун Цзинхэ удивился, но не успел он опомниться, как Мэй Линь в одном