Пшеничная вдова - Данила Скит

священное действо. Лоно Жриц наполняется семенем, приходит весна – торжествует жизнь. Жизни следует взять так много, что она не должна помещаться в их лоно, должна течь по бедрам и грудям, пока полностью не вымажет в своем естестве, а потом окропит землю. Семя в землю. Такова воля Безумного, такова воля природы. Плохо, когда не хватает силы, чтобы принести жертву услаждения. Дюжина мужчин не дадут столько семени, чтобы взрастить урожай этих земель, а ваша армия вполне обладает таким ценным… ресурсом. Отдайте священных служительниц своим солдатам, пусть они толчками выбьют из их грудей молоко, сгустят его до сливок, а потом взобьют до масла, – Жрец открыл глаза и легонько улыбнулся, безгубым порезом разлепив щеки, – Помните, Ваше Величество, следует почитать все двенадцать, но одного больше всех. Пойдет ли королева против воли одного из дюжины? Воля любого Бога выше воли любого смертного.

Девушка слева, та, что имела взгляд старухи и тело юной красавицы, слишком юной, чтобы назвать ее женщиной, медленно встала, обнажив блестящие чресла. Желание ее было видно даже тем, кто не стоял в первом ряду – оно набухло, покраснело и текло по бедрам. Безумный решил переиграть короля, это Реборн понял, когда услышал ропот у себя за спиной. В ту же секунду воздух рассек свистящий звук, а за мгновение до этого послышалось мимолетное шуршание меча, вынимаемого из ножен. На шее Жреца зазияла рваная рана, близнецом вставая рядом с раной его рта. Брызнула кровь. Жрец упал.

– Кто-нибудь ещё считает, что воля его Бога дороже собственной жизни? – возвысил голос Реборн, оглядывая впавших в панику мужчин. Те открывали рты, но не могли издать не звука, кроме протяжного мычания. Все они были абсолютно немы – языки давно покинули их рты, сгинув в жертвенном огне.

Показался сир Родерик с солдатами, они приволокли двух свежих мертвецов, только что павших от их стали.

– За ангаром строится конюшня, эти двое охраняли припасы и два пучка дурман-травы, будь они неладны, – сказал сир Родерик, с недоверием взглянув на спокойных Жриц. Смерть клирика будто и не тронула их, – Смахивают на инаркхов, но кровь из них вытекает довольно живо. Да и блеска я у них не нашел, кроме того, что сбежал у них из штанов.

– Только двое? – нахмурился Реборн, глядя на двух больших мужчин в волчьих шкурах. Раньше в руках они держали секиры, а теперь только грязь, – Не похоже на инаркхов, те ходят не менее, чем десятью. Если здесь появилась дурман-трава и припасы, то и охрана должны быть неподалеку. Значит, где-то остановилась армия.

Сир Родерик Хеллен подошел к своему королю, склонившись к его уху так близко, что чуть не задел его густыми усами:

– Ваше Величество, со всем уважением… с нами королева, несподручно гнать Безумного сейчас, но и оставить его все равно что срать, не снимая штанов, – сказал он Реборну почти шепотом.

– У него везде глаза и уши. Уже до вечера остальные Жрецы будут знать, что здесь произошло. В деревне не высохла распутица, мы оставили слишком много следов и шелухи лука, чтобы сойти за разбойников. Безумный не подчиняется приказам и не признает и титулов, – ответил ему Реборн, – Уйти сейчас – ошибка. До ближайшей крепости сутки пути, мы не успеем до захода солнца. Любые всадники быстрее нашего обоза. Придется принимать бой во тьме, когда в лагере женщины.

– Думаете, они решатся на бой? – спросил Родерик и тут же понял глупость своего вопроса.

– Убить неугодного короля, когда он сам пришел в лапы Безумного? – усмехнулся Реборн, – Даже я не упустил бы такой возможности.

– Ваше Величество, – отвлек мелодичный голос одной из Жриц, теперь они обе стояли, стараясь шире раскрыть мокрые от желания бедра, – Это всего лишь строители, – девушка слева изящным жестом тонкой ладони указала на мужчин позади. Люди Родерика накинули на Жриц по холщовой попоне, чтобы скрыть их постыдную наготу, но те скинули их с белоснежных плеч, – Бедняги не знают дорогу к храму, потому что никогда там не были. Ее знаем только мы… О молю, позвольте закончить обряд весенней жизни и попадете туда, куда захотите. Прекраснейший из прекрасных, мы управимся еще до заката… – девушка кокетливо тряхнула полными грудями, они колыхались еще долго, туманя разум мужчин, – …но, если ваши люди захотят, будут наслаждаться нами до утра – наши цветы выдержат всех. Сжальтесь над своими людьми, наверняка, они не знали женщин уже много лун.

С удивлением для себя Реборн обнаружил, что его солдаты дышат ему в затылок —горячее дыхание обжигало кожу. Мужчины приблизились на шаг, а потом еще на один. Хищный взгляд красных глаз вскрывал возраст Жриц – много больше того, что показывало тело. Реборн гадал, сколько весен им на самом деле. Поговаривали, Жрицы жили более сотни весен, не на луну не теряя свою молодость и с каждым годом упрочняясь в своих чарах. Этим, должно быть, перевалило за всю сотню, раз их притягательность лишала разума даже злых северян за спиной собственного короля. И снова сир Родерик оказался прав – все, что несет опасность имеет зубы, клыки и руки. Жрицы не были призраками, служили своему Богу они вполне осязаемой плотью. Алчущие прожигали взглядами короля, на выдохе осознав, что их крепкие чары не действуют на него. В воздухе послышался тихий свист клинка.

– Да, вы знаете дорогу к храму, – спокойно ответил Реборн, стряхивая с клинка кровь, смотрящуюся на нем так приятно, – Но королева ее тоже знает.

Глава 23. Перед боем

Остановились за милю до обрыва, несколько рыцарей поехали вперед. Чувствовался бриз с моря, даря мимолетную передышку вздохам. Строителей оставили в деревне, лошадей забрали – при всем желании им было не обогнать армию короля. По пути встретились несколько телег с древесиной, пешие строители и несколько конных инаркхов. Сир Родрик догнал последнего, со всей дури пришпорившего коня: тот свалился с одного удара меча, но погиб инаркх от меча Хуберта Ханнанбара – потребовалось пронзить его несколько раз. Никому не удалось скрыться, чтобы предупредить Безумного. Шум моря скрывал звуки, могшие выдать, но король рисковал.

– Я не знала, что здесь происходит, – сказала бледная, взбудораженная Исбэль. Пальчики ее дрожали, переминая складки на тревожном от ветра плаще. Смерти причинили много боли ее сердцу, но она предпочла мудро об этом промолчать, – В последний раз здесь было только море… – она всхлипнула, – и пара пылающий чаш…

– Я недоволен не тем, что вы привели нас сюда… – голос Реборна был так