Скамейка грешников - Анастасия Уайт

Я иду к столу, заставленному выпивкой, и стараюсь ним с кем не столкнуться. Дом набит битком, оттого передвигаюсь я медленнее, чем могла бы. «Пантеры» победили, Мур празднует день рождения, и по такому случаю тусовщики постепенно превращают дом его родителей в площадку для слэма[21]. Если гости умудрятся не сломать мебель и не повредить чужую собственность, я буду искренне удивлена.

– Куда идешь, красавица? – На талии возникает рука, и кто-то притягивает меня к своей груди. – Может, поздравишь меня с днем рождения?

– Прости, Хадсон. – Я впиваюсь взглядом в его лицо и лгу: – Я ухожу.

– Что?! Не гони, – повышает он голос, после чего хватает меня за руку и тащит за собой. Я дергаю рукой, пытаясь вырваться, но ничего не получается. – Ты тусовалась не с теми людьми. А сейчас я научу тебя веселиться.

Научит? Мне от него ничего не нужно.

– Хадсон. Остановись.

– Ну же, малышка, не упрямься. Это мой хренов день рождения, и я хочу с тобой повеселиться. – Он притягивает меня к себе, и я грудью прижимаюсь к его боку, отчего из легких выбивает весь воздух. – Выпьешь со мной? Хотя бы стаканчик.

Стискивая зубы, я просчитываю варианты. В доме полно людей. Он не станет ничего предпринимать, пока мы не останемся наедине, в интимной обстановке, а это значит, что мне необходимо находиться там, где все меня видят.

– Что предпочитаешь? – Встав у стола, он жестом указывает на бутылки. Я беру банку пива и открываю ее под его пристальным взглядом. – Мне вроде как казалось, что ты любишь что-то покрепче.

– Да нет, хватит и этого. – Я давлю улыбку и делаю глоток. Пиво охлаждает внутренности и помогает успокоиться. Я вернусь к друзьям, как только он утратит бдительность. Стоило дождаться, пока Лайла доиграет с Калебом и Грейс в пиво-понг[22], а не отправляться на поиски выпивки самой. – А что насчет тебя?

Мур подмигивает мне, и на его лице появляется широкая улыбка. Он наливает себе рюмку текилы, опрокидывает ее и закидывает руку мне на плечо, снова притягивая меня ближе. Он трется носом о мою шею, и меня берет дрожь.

– Детка, ты так хорошо пахнешь. – Он присасывается к моей шее, и мои черты искажает гримаса. Я ставлю пиво на стол и локтем пихаю его в ребра. Как только его хватка ослабевает, я отскакиваю в сторону и упираюсь руками в бедра. – Какого хрена?

Я уже открываю рот, но кто-то отпихивает меня в сторону и прячет от Мура. Через мгновение я понимаю, что это Клэй.

– Оставь ее, мать твою, в покое.

– А ты ее новый рыцарь в сияющих доспехах? – Я отступаю в сторону и смотрю Муру в лицо. Он взбешен и сжимает руки в кулаки, хотя пока их не поднимает.

– Я ее друг, – предупреждает Клэй, его голос сочится яростью. – И когда я прошу оставить ее в покое, ты просто подчиняешься. Понял?

– Друг? – Мур громко смеется. – Скорее чувак, который не хочет проиграть в споре. Ты готов пойти на что угодно, лишь бы не дать мне победить?

Я застываю и молча моргаю. А потом снова. И снова. Спор? Они, мать их, спорили на меня? Я несусь вперед и останавливаюсь прямо перед ними. Клэй и Мур смотрят на меня в упор.

– О чем это он говорит? Что за спор?

– Ава, прости меня, – умоляет Клэй с поникшими плечами. – Я хотел сказать тебе раньше, но что-то постоянно мешало. И я все убеждал себя, что у меня еще будет время…

– Вы спорили на меня? – Каждую клеточку моего тела пронизывает гнев. – Ты с ним?

– Да, но это было до того… как я узнал тебя.

То есть, если меня не знать, то можно играть с моей жизнью?

– Он сказал, что трахнет тебя, а я сказал ему, что этому не бывать…

Больше не могу его слушать. Все звучит, как белый шум.

– И что должен сделать проигравший?

– Надеть платье и накраситься в последний день перед зимними каникулами, – делится Мур, довольный подавленным состоянием Клэя.

– А что получает победитель? – вытягиваю я информацию, не обращая внимания на то, что все меня слышат.

– Не знаю… – Мур стучит пальцами по бедру, притворяясь задумчивым. – Кажется, забыл. Давай спросим Томпсона. Он разбивал пари.

Голова идет кругом, перед глазами все плывет. Меня кто-то проклял? Потому что я не чувствую почвы под ногами. Я левитирую, утопаю в собственных эмоциях. Этот ублюдок тоже знал о споре? Он, черт его дери, разбивал рукопожатие?

– Колтон, ответь даме, что получает победитель? – И тут я понимаю, что он рядом. Я поворачиваюсь и ловлю его взгляд. Язык его тела нечитаем, он абсолютно спокоен, но его выдают глаза. В них виднеется паника.

– Бутылку на выбор, – на выдохе говорит он, и я готова развалиться на части.

Закрывая глаза, я набираю воздуха в легкие. Я ощущаю, как он приближается. От его присутствия моя кожа нагревается, и ее начинает покалывать. Но как только до меня в полной степени доходит, как они со мной поступили, я прихожу в ярость. Мне хочется всех их наказать, и я точно знаю, что делать.

Я резко поднимаю веки и протягиваю Муру раскрытую ладонь.

– Где твоя спальня?

– Наверху. – Сияя, он хватает меня и переплетает наши пальцы. Я ощущаю подкатывающую к горлу тошноту, но я еще не закончила. Я должна их наказать. – Идем.

– Ава! – кричит Клэй и обнимает меня за талию. – Не делай этого.

– Почему? Переживаешь, что придется надевать платье? – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Мне на это насрать. Я не хочу, чтобы он был рядом с тобой. – Он расстроен, но не знает, что предпринять, чтобы меня остановить.

– Стоило подумать об этом раньше. Теперь я жду не дождусь понедельника, чтобы увидеть тебя в платье и с мейком. – Я отворачиваюсь и позволяю Муру утащить меня наверх.

Прежде чем исчезаю из поля зрения, я оглядываюсь через плечо и замечаю Колтона. Он пожирает меня взглядом, а его челюсть напряжена. Он в ярости.

Так тебе и надо, придурок. Ты меня, твою мать, больше не интересуешь.

Глава 28. Казалось, ты мне нравишься

– Черт. Черт. Черт, – ругается Клэй, пальцами постоянно поправляя волосы. – О чем она, мать ее, думает? Переспать с этим кретином? Просто мне назло, чтобы раздавить меня?

– Ты должен был рассказать ей…

– Ой, иди нахрен, Томпсон. – Он грузно