Мечтательница - Сьюзи Тейт

чушь собачья! – Я почти выкрикнул это, и Майк отодвинул свой стул, чтобы встать. Ему явно не понравилось, что я повысил голос на его сестру, которую и так уже обидел. Я не мог его за это винить. Я сглотнул и заставил себя смягчить тон. – Конечно, мы равны. Нет, нет, не так! Ты намного лучше меня. Я знаю, что не заслуживаю тебя. Я знаю это. Вот такой я самодовольный, высокомерный ублюдок, но я все равно хочу тебя!

– Все кончено, Феликс, – сказала мне Люси холодно. – Прости, но все было кончено в ту минуту, когда ты не захотел меня слушать и вышвырнул вон. Я не смогу жить, как твоя мать. Я не смогу терпеть такого человека, как твой отец.

Я, спотыкаясь, отступил на шаг. Слова Люси ранили меня, как удары. Все эти годы я ненавидел отца, никогда не хотел быть похожим на него, и вот я здесь – любовь всей моей жизни смогла увидеть, что мои худшие опасения стали реальностью. Я закрыл глаза, размышляя. В своем стремлении к большим деньгам и власти, движимый желанием превзойти своего отца и вывести его из себя, я превратился в безжалостного к людям трудоголика, стремящегося к успеху любой ценой. Стал самодоволен настолько, что не нашел времени выслушать женщину, которую любил, когда имел счастье быть с ней. Самодоволен настолько, что плевал на то, как чувствуют себя сотрудники компании, не заботился о том, чтобы все было человечно и справедливо. Так самодоволен, что выбросил вон лучшее, что когда-либо случалось со мной!

– Права, – сказал я сдавленно. – Ты… ты права!

– Феликс, я…

– Нет, нет, все в порядке. Больше не нужно ничего говорить. Я… я уеду.

Не обращая внимания на протесты Хетти, я, спотыкаясь, направился к двери. И я гордился собой, потому что мне удалось выехать за пределы Литтл-Букингема прежде, чем я остановился на обочине и меня снова вырвало в канаву.

Глава 28. Тебе нужно снова найти ее

Феликс

Я грезил наяву. А для того, кто управляет вложениями в миллионы фунтов, грезить наяву – не самое лучшее решение. Но, похоже, это не имело значения для моего блуждающего ума. Но в моем случае это были не творческие поиски, как у Люси. Это больше походило на самоистязание – воображать, что повернул время вспять. Я никогда не выпускал бы Люси из своей постели, никогда не верил бы подонку Уиллу, расспрашивал бы Люси о ее жизни, слушал ее, а не читал ей нотации. Список был бесконечным.

Ситуация осложнялась еще и тем, что, помимо Табиты, жертвами сексуальных домогательств Уилла оказались еще две сотрудницы, из-за чего она чувствовала себя очень виноватой. Усвоив урок о том, что значит не прислушиваться к другим, я внимательно ее расспросил и сделал еще несколько серьезных выводов касательно моего стиля руководства. Табита считала, что обстановка в офисе была не из тех, что позволяют легко замечать неподобающее поведение. Она использовала такие термины, как мужской клуб, системный сексизм и мужская среда. В коллективе внимание уделялось в основном тому, чтобы не ныть и все отдавать работе. Очевидно, Табита считала, что, если сотрудницы не вели себя, как Виктория, у них не было ни малейшего шанса продвинуться вверх по службе. И даже несмотря на то, что Табита не высовывалась и не жаловалась на Уилла, хорошо справлялась со своей работой – я все равно попросил именно ее сводить Люси за покупками.

– Но ты же моя ассистентка, – возразил я, удивленный, что этот вопрос до сих пор ее волнует.

– Исполнительная ассистентка, собравшая все данные, необходимые для той встречи, которую вы заставили меня пропустить и на которой вместо меня блистал Джон, хотя не сделал для этого вообще ничего! Попросили бы вы Джона пропустить такую встречу, если бы на моем месте был он?

Да, я усвоил жесткие уроки. Все в офисе должно было измениться. Наступило время настоящей культурной революции. Меньше акцента на то, чтобы стать самым настойчивым и кричать громче всех, больше профессионализма и вовлеченности. Так что, в конце концов, Люси оказалась права и в этом. Лучше быть деликатным, даже в бизнесе. И, видит бог, после перемен офис стал светлее и уютнее, совещания проходили более продуктивно, а все сотрудники фирмы показали лучшие результаты.

Ирония судьбы в том, что я, так сильно ненавидевший своего отца и критиковавший его, когда дошло до дела, тут же уверился, что добьюсь успеха, только если буду ему подражать. Папа ни за что не стал бы мириться с новыми яркими зонами отдыха с мягкими креслами и диванами, с обилием личных вещей на рабочих столах, с ребенком в слинге на вчерашнем собрании, с офисной собакой… Но мой отец был недальновидным придурком, и если я не хочу оставаться таким же, нужно пересмотреть способ ведения бизнеса.

Вики одобрила все изменения. Хотя для нее атмосфера в офисе была не осознанным выбором, она вообще не понимала, как влияют корпоративная культура и обстановка на рабочем месте на удовлетворенность сотрудников и производительность их труда. Ничто и никогда не влияло на работоспособность самой Вики. Что ж, я так и думал.

– Тебе нужно разобраться с моей сестрой. – Я моргнул и резко повернул голову, оторвавшись от мечтательного созерцания окна – по-видимому, именно этим я и занимался последний час. Майк стоял в дверях моего кабинета, скрестив руки на широкой груди, и выглядел разъяренно.

– Майк, я…

– Она несчастна и замкнута, все время пишет. Даже в паб с Эмили не ходит. Постоянно сидит в кабинете, который устроила у мамы. – Он протопал к креслу напротив меня и плюхнулся в него. – Люси стала какой-то странной. Такое иногда случается, когда она увлечена рассказом. Она забывает поесть, не переодевается, не отводит взгляд от экрана компьютера. Ее комната увешана картами, которые она нарисовала, и наклейками с описаниями персонажей или идеями сцен.

– Похоже, Люси с головой ушла в работу над новой книгой, – сказал я. – Не думаю, что смогу…

– Она закончила книгу и приступила к следующей серии. Без перерыва.

– Майк, я не могу указывать Люси, что ей делать. Ты это знаешь. Если уж на то пошло, после всего случившегося я больше, чем кто-либо, должен уважать ее решения.

– Ну, она же твоя, – просто сказал Майк, и я удивленно уставился на него.

– Мне кажется, Люси очень ясно дала понять, что она не моя. И моей никогда не будет. – Я глубоко вздохнул, и мой голос зазвучал тише, когда я заговорил снова. –