Белые лилии - Саманта Кристи

чтобы дотянуться до моего клитора. – Ты нужна мне. Мне так хорошо с тобой. Кончай со мной. Мне это нужно. Боже, Скай, как ты мне нужна.

От его слов я снова падаю в пропасть – он довел меня до третьего оргазма. Своими пульсациями я извлекаю из него все до последней капли, и мы стонем друг другу в плечо. Наши стоны превращаются в рыдания, и мы сжимаем друг друга так, словно, если мы разомкнем руки, то исчезнем. Не знаю, как долго мы проплакали в объятиях друг у друга, прежде чем, обессилев, заснули.

Я просыпаюсь от света, пробивающегося сквозь щель в занавесках. Мне не хочется вставать, я переворачиваюсь и зарываюсь головой в подушку. Сделав вдох, я тут же замираю. Подушка пропитана неоспоримым запахом секса, от чего в моей сонной голове проносятся воспоминания о минувшей ночи. Вчера я переспала с Гриффином. У меня был поразительный, бескомпромиссный, судьбоносный секс с мужей моей лучшей подруги.

В день ее похорон.

Сердце у меня проваливается куда-то в живот, и секунду я размышляю, не придется ли мне бежать в ванную. Ничего не изменилось. Я не изменилась. При первой же возможности я прыгнула к нему в постель. Я плачу в подушку, которая все еще пахнет Гриффином, и беззвучно прошу прощения у своей подруги.

Несколько часов я не вылезаю из постели, прислушиваясь к любому шороху за пределами моей спальни. Что Гриффин теперь обо мне думает? Он был пьян. Он был явно расстроен. Он был в горе. Я этим воспользовалась. Я оказалась именно тем человеком, которым больше не хотела быть.

Я встаю, накидываю на себя халат и иду искать Гриффина, чтобы все исправить. Я открываю дверь и чуть не спотыкаюсь о свои чемоданы. Готова поклясться, что вчера поставила их перед входной дверью. Посмотрев на них повнимательнее, я замечаю, что сверху к ним прикреплен ключ и записка. У меня учащается пульс, когда я разворачиваю клочок бумаги.

Скайлар,

Прости, что использовал тебя в своих интересах. Это было ошибкой. Оставайся – этот дом твой. Я не могу.

Гриффин

Глава 20

Прошло уже две недели. Две недели с тех пор, как Эрин умерла. Две недели с тех пор, как Гриффин исчез. Две недели с тех пор, когда я в последний раз выходила из дома. Прошло две недели, а я ни слова не сказала никому о том, что произошло у нас с Гриффином.

Я ничего о нем не знаю. Полное радиомолчание. Никто не знает, где он. Даже Мейсон. Он не взял с собой телефон. Он не взял с собой никакой одежды. Он даже не взял с собой фотоаппарат. Гриффин всегда берет с собой фотоаппарат.

Я не могу. Мои чувства откликаются на его слова. Я все еще оплакиваю Эрин. Я не знаю, не надо ли мне оплакивать и Гриффина тоже. Но каждый раз, когда у меня звонит телефон, мое сердце останавливается. Мне звонят, чтобы сообщить, что его тело прибило к берегу после того, как он спрыгнул с Бруклинского моста?

Моя единственная надежда – на то, что ему просто нужно время, чтобы примириться со смертью Эрин. Просто интересно, насколько сильно я все испортила, переспав с ним. Я перечитывала его записку бессчетное количество раз. Ошибка. Заняться со мной любовью было ошибкой.

Нет, не заняться любовью. Трахнуть. Вот что это было. Не было никакого обмена чувствами, с его стороны не было никаких настоящих эмоций, кроме горя. Давайте по крайней мере называть вещи своими именами.

Услышав телефонный звонок, я подскакиваю с места. Но это всего лишь Бэйлор – она каждый день проверяет, как я. Каждый день у нас повторяется один и тот же разговор. Бэйлор хочет убедить меня вернуться на работу. Она говорит, что это поможет. Но я хочу лишь сидеть в студии Гриффина, пялиться на стены и думать о том, что я не справлюсь. Я не смогу быть матерью. Ну что за мать из меня получится, если я набрасываюсь на мужа своей подруги, не успев даже отгоревать по ней? Я облажалась. Я все испортила. Теперь Гриффин исчез, а я осталась одна.

– Не сегодня, – говорю я в трубку вместо приветствия.

– Почему не сегодня? – спрашивает Бэйлор. – Ты правда считаешь, что завтра будет лучше вернуться на работу, чем сегодня?

На фоне я слышу детскую возню, и это напоминает мне о сложных решениях, которые мне придется принять.

– Послушай, Скайлар. Я знаю, что прошла всего пара недель, но до этого у тебя было полтора месяца, чтобы подготовиться к смерти Эрин. Мы все по-своему горюем, и я уважаю твои чувства, но ты должна осознать, что ты не умерла вместе с ней. Ты правда думаешь, что Эрин хотела бы, чтобы ты сидела и лила по ней слезы?

Я качаю головой и не могу сдержаться. Я выпаливаю, как вулкан, который наконец взорвался и теперь извергает из себя лаву, сметая все на своем пути:

– Эрин было бы наплевать! Она бы меня возненавидела. Я с ним переспала. Я переспала с Гриффином. Я даже не дождалась, когда пройдет день ее похорон, Бэйлор! Ну кто так делает? Известно кто – я. Потому что я так и не изменилась, черт возьми! Я пыталась. Но сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит. А я волк, Бэй. Признай это. Я не сдержалась. Я совершенно не могу держать себя в руках. И теперь я все испортила. Ради быстрого секса.

В горле у меня встает комок от непролитых слез. Я сглатываю и продолжаю, прежде чем Бэйлор сможет что-нибудь вставить:

– Но дело в том, что для меня это был не просто секс. Это был лучший секс в моей жизни. Ничто даже близко не сравнится с тем, что я испытала тогда с Гриффином. Я мечтаю об этом каждую ночь. Я думаю об этом каждый день. Теперь я буду все сравнивать с тем разом, и буду обречена на разочарование. Какой вообще смысл в том, чтобы быть с кем-то еще?

В трубке опять слышна какая-то чертова детская возня.

– И что я, черт побери, должна делать с Горошинкой?! Я думала, что смогу. Я думала, что это возможно. Если бы мы попытались сделать это вместе с Гриффином. Но теперь я осталась одна. Вполне возможно, что он вообще мертв. Он этого не хочет. Он не хочет Эрона.

Я набираю в грудь воздуха