Белые лилии - Саманта Кристи

секунду, я ликую. Не важно, жива ли я еще, но нахожусь без сознания, или меня нет уже год, или я только что скончалась. Это не важно, потому что если ты получила это письмо, значит, вы с Гриффином сделали шаг навстречу тому, чтобы быть вместе. Шаг навстречу тому, чтобы стать семьей. Шаг навстречу любви и заботе, которая исходит от вас, когда вы вместе.

Я говорю про секс. Про то, что вы с Гриффином занимались любовью. Если ты читаешь это письмо, это уже произошло. Но если ты его читаешь, значит, что-то пошло не так. Я бы хотела увидеть будущее. Но не могу. Я всего лишь человек, ну или, может, уже ангел. Я могу только представить себя на твоем месте. Что бы я чувствовала, если бы только что переспала с мужем своей лучшей подруги?

Могу себе представить, что ты несешь на себе тяжкое бремя вины. Стыда. Предательства. Как ты могла так поступить со своей лучшей подругой?

Я могу сказать тебе только одно: ПЕРЕСТАНЬ!

Я все это организовала, Скайлар. Я устроила так, чтобы ты оказалась в такой ситуации. Я свела вас вместе с единственной целью: чтобы у вас возникли чувства друг к другу. Если кого-то и надо в этом винить, то меня. Вы попали в ловушку, которую я для вас приготовила.

Я солгала – я хочу сказать еще одну вещь: ВЫБРОСЬ ЭТО ИЗ ГОЛОВЫ!

Ты ни в чем не виновата. Ты делаешь ровно то, о чем я тебя просила. Ты пытаешься выполнить мою последнюю просьбу. Ты даешь себе возможность быть счастливой. И позволь тебе сказать, Скайлар, что ты этого заслуживаешь. Ты заслуживаешь каждого любовного прикосновения Гриффина. Каждого нежного слова, которое он тебе шепчет. Каждого прекрасного ребенка, которого он тебе подарит. А я буду улыбаться, глядя на вас с небес. На самом деле вам это не нужно, но если ты почему-то считаешь, что это не так, то вот: я вам разрешаю. Я дарю вам свое разрешение от всего сердца, сейчас и навсегда. Я благословляю тебя любить, жить и быть счастливой с ним.

Не буду делать вид, что знаю, кто из вас (а может, вы оба?) борется со своими чувствами. Не буду делать вид, что знаю какую-то волшебную мудрость, которая разрушит все стены, которые вы между собой воздвигли. Не буду делать вид, что обладаю небесной силой, которая сможет что-то исправить.

Я могу сказать только следующее.

Не теряй веры. И люби их.

Люби их всем сердцем.

Люби их всегда.

Твоя лучшая подруга на земле и на небесах,

Эрин

Я еще раз перечитываю письмо, потом складываю его и кладу обратно в конверт. А потом делаю то, чего не делала уже несколько недель. Я улыбаюсь. Словно тяжелая ноша упала с моих плеч. С моего сердца. Это, может, и не изменит того, что Гриффин ушел и может никогда не вернуться. Но я ощущаю, как чувство вины покидает меня, словно Эрин привязала к нему веревочку и вытягивает его из каждой клеточки моего тела.

Потом я делаю большой вздох, словно это первый мой вздох за четырнадцать долгих дней. Я осознаю, что Джордан провела со мной вчера двенадцать часов и выжила. И я тоже выжила.

Я кладу руку на свой растущий живот.

– Тебе придется проявить ко мне немного снисхождения, Эрон. Но я справлюсь.

Я оглядываюсь по сторонам. Я заняла комнату для гостей почти месяц назад.

Но мамы не спят в комнате для гостей.

Я поднимаюсь, иду по коридору и открываю дверь в спальню Гриффина. Его костюм все еще валяется смятым на полу. Стакан с водой Эрин стоит, испаряясь, на ее тумбочке. Подушки Гриффина так и лежат на диване, на котором он спал. Я провожу рукой по дубовой кровати. Я толкаю ее – но не могу даже сдвинуть с места. Я хватаю телефон:

– Мейсон, мне нужна твоя помощь.

Повесив трубку, я замечаю свое отражение в зеркале и смеюсь. Вчера после душа я так спешила к малышке Джордан, что случайно надела одну из футболок Гриффина с логотипом бейсбольной команды противника.

Как хорошо смеяться! Как хорошо улыбаться! Как хорошо, что у меня впереди целая жизнь!

Я звоню Минди и говорю, что вернусь на работу в конце недели, после того как улажу несколько дел. Наконец, я звоню Бэйлор. Я хочу сказать ей только одно:

– Спасибо!

Даже по телефону я чувствую ее облегчение.

– Всегда пожалуйста, сестренка.

Я спускаюсь по лестнице, сажусь на диван и смотрю на урну с прахом, стоящую на камине. Не знаю, почему я решила поставить ее туда. Может, оттуда лучше всего за нами наблюдать. Пока мы не решим, где ее настоящее место.

Я вздыхаю: Мы. Нет никаких нас. Есть только я. Но я все равно как-нибудь устрою все наилучшим образом.

Я обращаюсь к урне:

– Не волнуйся, Эрин. Я справлюсь.

Часть вторая

Гриффин

Глава 21

Я просыпаюсь от громких звуков, которые долбят мне по черепу, как кувалдой. Я пытаюсь спрятаться от них – и от света, пробивающегося сквозь занавески, – под подушкой.

Подождите-ка… голоса?

Я сажусь на постели и немедленно ругаю себя за то, что поднялся слишком быстро: от этого боль, и так уже пронизывающая мою голову, стала еще сильнее.

Я оглядываюсь вокруг: хорошо знакомая спальня в номере, где я прожил уже немало времени. Но что-то изменилось. И кто там разговаривает за дверью? Я оглядываюсь в поисках ответа. И, к сожалению, ответ не заставляет себя ждать.

Вот дерьмо! Я все-таки это сделал.

На полу валяется куча женской одежды. Платье. Туфли на высоком каблуке.

Я снова ложусь и приподнимаю простыню. Я голый. Я качаю головой: я уже достиг дна? Сначала я ушел из семьи. Ну как бы семьи. Потом я хотел забыться в алкоголе. А теперь сплю с незнакомками. Неужели я все же превратился в своего отца?

Я оглядываю пол в поисках пресловутой квадратной обертки. Ее нет. Я медленно иду в смежную ванную и проверяю мусорную корзину. Не-а.

Смотрю на себя в зеркало. Я совсем на себя не похож.

– Какого черта ты наделал?!

Я умываюсь, потом жадно пью, засунув голову под кран.

Натянув на себя какую-то одежду, я неуверенно открываю дверь в соседнюю комнату, не зная, что меня там ожидает. Секунду я прислушиваюсь. Потом я слышу