Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова

За окнами окончательно взошло солнце.

Северный замок ожил.

Каменные драконы на башнях расправили крылья, сбрасывая с них иней. Внутренний сад раскрыл стеклянный купол навстречу утру. В западном крыле сами собой распахнулись окна, выпуская наружу старую пыль и страх. Синий огонь во всех чашах стал золотым, чистым, ровным. Больше не холодным.

Арден выбежал на середину зала, всё ещё держа Рана, и вдруг за его спиной на миг вспыхнули маленькие световые крылья. Он обернулся, попытался их увидеть, закрутился на месте и чуть не упал. Марта ахнула, Каэль шагнул было к нему, но Лика удержала его за рукав.

— Обещали не ругаться, если упадёт.

— Я не собирался ругаться.

— Вы собирались выглядеть так, будто падение запрещено указом главы рода.

Каэль посмотрел на неё.

— Придётся привыкать, что теперь у главы рода есть жена, которая читает его лицо слишком хорошо.

— Придётся, — сказала Лика.

Арден всё-таки упал. Сел прямо на пол, посмотрел на всех снизу вверх и расхохотался.

Зал сначала замер, а потом кто-то из слуг тоже засмеялся. Тихо. Осторожно. Потом ещё кто-то. Смех пошёл по ледяному залу неровной волной, непривычной для этих стен, но такой живой, что Лика почувствовала: именно этого здесь не хватало много лет.

Не власти.

Не порядка.

Тепла.

Каэль взял её за руку. Перстень на пальце Лики блеснул в рассветном свете.

— Добро пожаловать домой, жена драконьего генерала, — сказал он.

Лика посмотрела на Ардена, который пытался научить деревянного Рана летать рядом со своими ещё невидимыми крыльями. На Марту, вытирающую слёзы и притворяющуюся строгой. На золотой огонь, в котором больше не было плача. На Каэля — её сурового, упрямого, живого дракона.

И впервые с того момента, как открыла глаза перед собственным гробом, она ответила без страха:

— Я дома.