Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова

— Я пойду.

Детский голос не был громким, но в нём появилась та самая упрямая нотка, которая жила и в Каэле.

— Нет, — сказала Лика раньше, чем успела подумать.

Арден нахмурился.

— Надо.

— Надо — не значит прямо сейчас и не значит одному.

— Но крылья…

— Крылья не должны стоить тебе страха.

Мальчик опустил глаза на деревянного дракона.

— Я всё равно боюсь.

Лика присела перед ним, не заботясь о том, что вокруг стоят северные лорды, бывшая столичная невеста, стража, пленники и весь родовой зал. Сейчас существовал только Арден.

— Бояться можно. Даже когда идёшь. Даже когда выбираешь. Даже когда очень хочешь крылья. Смелость не в том, чтобы не бояться.

— А в чём?

Она взглянула на Каэля. Тот смотрел на сына так, будто каждое слово мальчика оставляло след прямо в нём.

— В том, чтобы идти не потому, что тебя заставили, — сказала Лика. — А потому что рядом те, кому ты веришь.

Арден подумал. Потом протянул ей Рана.

— Тогда ты пойдёшь?

— Пойду.

Каэль сразу сказал:

— До границы круга.

Лика подняла на него взгляд.

— Мы опять начинаем спорить?

— Нет. Я обозначаю место, где смогу удержать вас обоих, если огонь сорвётся.

— Удержать нас обоих не получится, если вы снова решите, что всё должны сделать один.

Он замолчал.

В зале стояли десятки людей, но на несколько мгновений между ними словно осталась только та узкая лестница под северной башней, где он сказал: «Я не могу потерять вас тоже». Тогда они отложили этот разговор, потому что искали Ардена. Теперь откладывать было некуда.

Каэль тихо произнёс:

— Я не решу так снова.

Она поверила не сразу. Не потому, что он лгал. Просто доверие не появлялось по приказу даже после признаний перед всем родом. Но он стоял перед ней, не отнимая выбора, не закрывая плечом, не превращая её в вещь, которую надо спрятать. И этого хватило для следующего шага.

— Тогда ведите нас к огню, — сказала Лика.

Вейран дёрнулся.

— Вы не имеете права проводить круг при свидетелях без Совета.

Каэль даже не посмотрел на него.

— Совет больше не стоит между моим сыном и его огнём.

— Это будет нарушением…

— Старой лжи, — закончила за него Серафина.

Все повернулись к ней.

Она стояла чуть в стороне, всё ещё бледная, с распущенными после бегства волосами и снятым знаком дома Вальтор. Уже не будущая хозяйка, не столичная красавица, назначенная Советом, а женщина, которая увидела, как её честолюбие чуть не стало частью гибели ребёнка.

— Я свидетельствую, — сказала она, глядя не на Вейрана, а на северных лордов. — Вейран использовал моё имя и мой дар, чтобы внести в дом Драгомир чужую печать. Я принимала участие, считая, что действую ради проверки. Это не снимает с меня вины. Но с этого момента я отказываюсь представлять его волю.

— Дом Вальтор заплатит за эти слова, — прошипел Вейран.

Серафина впервые посмотрела на него без страха.

— Дом Вальтор заплатит меньше за правду, чем за соучастие.

Лика встретилась с ней взглядом. Между ними всё ещё лежало слишком много: холодные слова, серебряный подарок, попытка занять место, которое Серафина считала своим. Но сейчас Лика увидела не соперницу. Человека, который ошибся и наконец выбрал, на чьей стороне стоять, когда от выбора стало страшно.

Каэль коротко приказал:

— Вейрана — в северную башню под стражу. Без печатей, без писем, без права голоса до суда северных домов. Севера и Ровену — отдельно. Их показания записать до рассвета.

Север опустил голову.

— Милорд…

— Вы служили моему дому десятилетиями, — сказал Каэль. — И предали его в том месте, где должны были быть крепче камня. До суда вы лишены ключей, имени должности и права входить в семейное крыло.

Для старого управляющего это было страшнее кандалов. Лика увидела, как он согнулся. Не от слабости, а от того, что у него забрали саму основу его власти.

Ровена заплакала громче.

— Я не хотела вредить маленькому лорду, милорд. Я хотела порядка. Я боялась, что дом разрушится без Совета.

Марта посмотрела на неё с такой усталой болью, что Лике стало тяжело.

— Вы боялись беспорядка больше, чем детских слёз, — сказала старая нянька. — Вот и весь ваш порядок.

Каэль не стал отвечать Ровене. Только кивнул стражникам.

Когда Вейрана повели мимо, он остановился напротив Лики.

— Вы думаете, победили? Вы даже не знаете, кто вас сюда привёл. У огня всегда есть цена.

— У лжи тоже, — ответила она. — Просто вы привыкли, что её платят дети.

Его лицо исказилось, но стражники уже увели его.

До рассвета оставалось мало времени.

К родовому огню спускались не толпой. Каэль запретил вести в подземную залу всех гостей, но несколько свидетелей северных домов должны были присутствовать у верхнего круга, чтобы потом никто не сказал, что Драгомиры спрятали правду под землёй. Внизу остались только самые нужные: Каэль, Лика, Арден, Марта, Серафина как свидетель от Вальторов, старый северный лорд, которого звали Торрен, и двое родовых стражей.

Северный замок провожал их иначе, чем прежде.

Когда они шли по коридорам, огонь в чашах становился золотым за несколько шагов до Ардена. Двери, которые раньше открывались с тяжёлым скрипом, теперь расходились бесшумно. Витражи в семейном крыле мерцали тёплым светом, и Лика впервые увидела, что золотые крылья на стекле не просто узор: в каждом была маленькая фигурка ребёнка, женщины и дракона. Хранительница, наследник и род.

Это всегда было здесь.

Просто все разучились смотреть.

Арден шёл сам. Каэль предложил взять его на руки, но мальчик покачал головой.

— Я сам. Пока могу.

Лика шла рядом. В одной руке Арден держал Рана, другой — Ликины пальцы. Каэль держался с другой стороны, и иногда ладонь его почти касалась плеча сына. Не забирая. Не торопя. Просто рядом.

У входа в залу родового огня Арден остановился.

— А если я стану драконом и не смогу обратно?

Лика присела перед ним.

— Тогда твой папа будет учить тебя. Он ведь умеет.

Арден посмотрел на Каэля.

— Ты умеешь быть маленьким драконом?

Каэль на мгновение растерялся.

Старый лорд Торрен тихо кашлянул, скрывая улыбку.

— Я был маленьким драконом очень давно, — сказал Каэль серьёзно. — Но помню достаточно.

— Ты падал?

— Много раз.

Арден удивился.