Игра в притворство - Оливия Хейл

class="p1">Я выдавливаю плавный, вежливый смешок.

— Вау.

— Ага.

— Это очень личный вопрос.

— В этом и суть урока, бедовая. Быть ближе.

Я сжимаю пальцы вокруг бокала с вином. Поверхность прохладна против моей перегретой кожи.

— Я никогда раньше ни с кем не говорила об этом.

— Ни с кем?

— Нет. Это не та тема, которая возникает в разговоре. — мои губы приоткрываются. — По крайней мере, не в моих. А у тебя возникает?

Вест проводит рукой по челюсти, скрывая улыбку.

— Не ежедневно, по крайней мере.

— Я так понимаю, пары говорят о таком. А эта игра для пары.

— Да. Но если ты встречаешься с мужчиной, если планируешь… если спишь с ним, — говорит он, слова выходят сквозь стиснутые зубы, — Ты должна быть способна поговорить с ним обо всём этом. Защита, безопасность, границы, стоп-слова, твои желания, твои потребности. Твоё собственное удовольствие.

Мой желудок сжимается, бабочки борются с извивающейся змеёй. Забавно, как я раньше убегала от дискомфорта. Теперь кажется, что я ежедневно бросаюсь в него с головой.

— Раз или два в неделю, — говорю в своё вино. — Полагаю.

Брови Веста слегка приподнимаются.

— Полагаешь?

— Ну, я не веду бортовой журнал.

Его губы изгибаются.

— Хорошо. Два раза в неделю — это хорошо. Игрушки?

— Я не пробовала. Полагаю, легко попасть в рутину, когда что-то… работает.

Он откидывается назад.

— Это так. Но, возможно, лучшее узнавание себя поможет со всем этим. Если ты собираешься просить то, что хочешь, полезно знать, что это такое.

Я разрезаю своё равиоли.

— Да. Возможно. Но я чувствую, что мне нужно вообще добраться до парня, чтобы это стало возможным. Снова. — я добавляю последнее слово и надеюсь, что оно не прозвучит как запоздалая мысль. — А ты? Как часто ты…?

Тишина длится несколько долгих секунд. Может, он не ответит. Может, с него хватит этой игры.

— Чаще, — наконец говорит он. — Особенно в последнее время.

— Ох. Это из-за… меня? — спрашиваю я. Его взгляд мгновенно встречается с моим, а затем сужается. Чёрт. — Я имею в виду, потому что ты притворяешься, что встречаешься со мной, и ты занят? Так что у тебя нет времени на твои обычные… случайные связи.

Он разрезает последний кусок своего мяса.

— Ты права, — говорит Вест, — Что я не был ни с кем с тех пор, как ты переехала в Нью-Йорк.

— Значит, я стою у тебя на пути, — говорю я, и тошнотворное осознание, что он мог бы быть там, на свиданиях, если бы не был здесь со мной.

— Нет. Не думай так ни на секунду. Хорошо? Я счастлив там, где я есть.

— Ты это серьёзно.

— Ты знаешь, я никогда не делаю того, чего не хочу».

От этого мои губы растягиваются в улыбке, а страх, внезапный укол ревности, тает.

— Да. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы это знать. — напряжение между нами настолько густое, что дышать трудно. Мне нужно его разрядить. — А ты пользуешься… игрушками?

Его губы кривятся.

— Нет. Не пользуюсь.

— Тогда нечестно, что ты сказал мне попробовать.

— Женское удовольствие может быть более сложным.

Я делаю ещё один долгий глоток вина.

— Ты хочешь сказать, тебя вполне устраивает твоя правая рука?

Взгляд Веста не отрывается от меня.

— Я бы не сказал, что вполне счастлив, но она работает.

— Как и моя, — говорю я. Может, это вино, или вопросы, на которые я уже ответила, но я чувствую себя смелее. Его взгляд скользит к бокалу с вином, который я держу.

К моей руке.

— И всё же, — говорит он, — Ты хочешь встречаться и быть в отношениях. Значит, не может быть, чтобы всё было так уж хорошо.

— Я надеюсь, мужчины годятся не только для секса.

Его улыбка внезапна.

— Я слышал, некоторые из нас могут. Время от времени.

— Тебе это всё слишком нравится.

— Наблюдать, как ты ёрзаешь из-за нормальных тем? Кому бы не понравилось?

— Они не могут быть нормальными. Ты правда говоришь об этом с женщинами, с которыми встречаешься?

— Я думал, ты решила, что я вообще не встречаюсь. Просто потому что ты никогда не видела меня на вечеринках с кем-то.

Я закатываю глаза.

— Ты правда говоришь об этом?

— Да», — говорит он. Улыбка исчезает. — Говорить о том, что тебе нравится в постели, необходимо, если ты хочешь получить хороший опыт. Никто не умеет читать мысли.

— Жаль, — говорю я и тянусь за другой картой. — Это бы облегчило дело.

— Нора. — его рука ложится поверх моей, прижимая её к столу. Не давая мне прочитать карту. — То, что ты сказала на днях… Ты же не занимаешься посредственным сексом с мужчинами только потому, что чувствуешь, что тебе нельзя просить то, что ты хочешь. Так? Ты же не выступаешь и в постели?

Я как олень в свете фар. Разрываюсь между ложью, которую не могу поддержать, и правдой, которую не могу вынести.

— Нет, — говорю я ему. — Обещаю, нет.

Его широкие плечи опускаются со вздохом.

— Хорошо. Я бы не вынес, если бы… — он качает головой. — Сохрани карту, которую только что взяла. Мы поговорим об этом на нашей следующей остановке.

— Свидание ещё не закончилось?

— Нет, — говорит он, и в его глазах появляется огонёк, который говорит мне, что ему понравится то, что будет дальше. — Кое-что из того, что ты сказала, натолкнуло меня на идею. Мы идём за покупками.

Глава 27

ВЕСТ

Она возбудила меня за ужином образом, как она касается себя раз или два в неделю. Это образ, который мне не следовало бы иметь, не следовало бы думать о нём, но теперь я не могу думать ни о чём другом.

То, как её глаза загорелись, когда я упомянул похвалу… Я подозревал, что мы подходим друг другу в этом. Но её красиво покрасневшие щёки подтвердили это.

Но воспоминание о будущих мужчинах, с которыми она будет встречаться, стало достаточно холодным душем, чтобы смыть жар и превратить его в лёд. Я ревную к мужчинам, с которыми она ещё не встретилась. Иррационально, отчаянно ревную.

И в ярости от всех способов, которыми они не смогут её заслужить.

Нора молча сидит рядом со мной в машине. Только когда я заезжаю на парковку у «Послесвечения», Нора издаёт сдавленный звук.

— О боже, — говорит она. — О боже.

Её выражение лица открытое. В нём есть что-то удивлённое, а затем нервное. И затем её взгляд снова возвращается ко мне.

— Перебор?

Она качает головой и отстёгивает ремень безопасности.

— Нет. Я раньше была в секс-шопе.

— Когда?

— Много лет назад. Я училась