Ночной абонемент для бандита - Любовь Попова

— А кто и парней поедет? — спрашивает Костя, который все время рвется в бой, но я который раз его морожу, потому что ему — то как раз лучше сидеть и руководить. А главное не светится. У меня вообще на него большие планы.

— Я, Тихий и Лис.

— А я? — Костя тут же вскакивает. — Рус, ты мне не доверяешь?

— А ты останешься за главного, — подхожу близко, тяну воротник на себя. — Они все мясо, как ты не поймешь, а ты мне нужен тут, координировать все.

— Я понял, Рус, я не подведу тебя.

Я вытащил его из банды Сивого, как и многих. Оттуда и сам вышел. У него были кровавые методы ведения бизнеса, и я всегда думал, что так и должно быть. Думал так, пока не встретил Олю и не начал читать книги. Там все строится на информации и умении убедить оппонента в выгодности сотрудничества. Не со всеми конечно приходится договариваться, но уже чаще, чем раньше.

Чуть позже вечером мы на двух газельках отправляемся за грузом, который к нам идет из самой Европы. Несторов обеспечил простую проверку документов, нам останется только огрузить часть товара в наши тачки и отвезти заказчику, который сыпанет несколько лямов. А главное все практически по закону, не считая содержимого коробок. Но кто об этом узнает?

Пока едем, пишу Оле, что заеду завтра. Возможно даже вытащить из оборота немного денег и подарить ей брюлик. Пожалуй, я вчера нажестил. Думаю, больше и она не будет совершать глупостей.

Она как обычно не отвечает. Но это уже даже привычно. Даже спокойнее.

Все проходит на удивление чисто. Проверки документов не оказывается, мы спокойно следуем за тягачами, грузим товар к себе. Грузовики отъезжают, а мы остаемся на перекур. Уже хотим сесть в тачки, когда неожиданно со всех сторон вылезают ребята в чёрном с автоматами.

Кто — то сдал.

Дико понимать, что в собственном логове завелась крыса, хотя я всегда делился с ними и не зажимал ничего. Телки, тачки, деньги. Наше ОПГ обрастало капиталом и уважением, а теперь все рассыпалось из — за одной крысы.

И как только я выясню кто, убью нахер. Впервые со вступления в главные, пролью кровь.

Один из мужиков снимет маску.

Ему не больше тридцати, крупный мужик с короткой стрижкой.

Он вдруг говорит одному из спецназовцев, который давит мне на спину и утыкает головой в капот.

— Сними с него наручники.

— Ты в курсе кому идет этот товар? — растираю запястья.

— Да. И он дойдет до пункта назначения, но сначала поговорим.

— Вот тут не понял. В долю хочешь, мент?

— Нет, просто понимаю правила игры. Пойдем, поболтаем.

— Ты может представишься или так и будешь в ноунейма играть?

— Вадим Синицын, слышал?

— Да. Любитель ломать кости, — усмехаюсь я, а тут же открывает папку и показывает мне бумагу.

Я узнаю почерк Оли сразу.

Вчитываюсь и чувствую, как меня скручивает изнутри. Сука… Шалава, тварь.

— Не думал, что ваше подразделение занимается изнасилованиями. Я сам с этим разберусь, она заберём заявление.

— Она уже уехала.

— Я все равно ее найду. По запаху блять.

— Давай говорить предметно, без эмоций. Тебе позволят и дальше рулить своими делами, подниматься по иерархии, рубить головы ублюдков, застрявших в девяностых, но ты садишься в тюрьму, предположим года на три, за грабеж квартиры Синицыной.

Стоп, стоп. Она Синицына, он Синицын. Совпадение?

— Я ничего там не брал, ну кроме ее сердца, разумеется.

Он показывает мне второе заявление, но уже написанное другим почерком.

— Это лучше, чем сидеть за изнасилование, Хасанов.

— Однофамильцы?

— Она моя тетя, Хасанов. Сестра моей матери. И если мы с тобой договариваемся, ты так же даешь слово ее больше не трогать. Никогда.

— Так она уже уехала.

— Рано или поздно вернётся. Мне поручено тебя посадить и отправить на Колыму, но есть люди, — он поднимает голову вверх, — которым нравится стиль твоего руководства.

— Потому что я чищу улицы от криминала и не лью кровь?

— Именно. Такие нужны, садистов будут давить. И у тебя есть шанс подняться. Но с условиями.

— Сажать меня зачем?

— Есть заявление, нужно отреагировать, сам понимаешь. Я не трону тебя сейчас. Вези товар, заканчивай дела.

— Откуда про груз узнал?

— Оля рассказала про шантаж Нестерова. Два и два было не сложно сложить.

Менты в черном уходят так же быстро, как появились, освобождая моих людей.

Они дико рады, не понимают, что происходит, а у меня внутри словно атомная бомба взорвалась и выжгла все чувства нахер. Сдала, Олька.

Я хватаю у одного из парней пистолет и выпускаю в воздух всю обойму, представляя как каждая входит в сердце Оли.

Той, которая второй раз меня предала.

Той, которая рано или поздно попадается мне на пути.

Глава 53

Часть 2. Три года спустя

Красно-синий свет врывается в кафе с оглушающим сигналом. Я дергаюсь, словно на миг погрузившись в прошлое, в тот день, когда встретила…

— Оль, сегодня кофе привезут где-то к девяти, можешь задержаться? — Ангелина, хозяйка, стоит в дверях в своём неизменном бежевом пальто, с огромной сумкой через плечо. Её светлые волосы собраны в строгий хвост, на лице — лёгкая паника, как всегда, когда она опаздывает к близнецам в садик. — Я просто не успеваю…

— Без проблем, — улыбаюсь я, вытирая руки о полотенце. — Меня дома всё равно никто не ждёт. Близнецам привет.

— Спасибо! Ты ангел! — она машет рукой и наконец исчезает за дверью, колокольчик над входом прощально звенит.

Тишина. Только гудит холодильник с тортами да тихо играет джаз — старый Элла Фицджеральд, голос тёплый, будто обнимает. Я поворачиваюсь к Лёше — он стоит у витрины с багетами, в белой рубашке с закатанными рукавами, и делает вид, что поправляет ценники. На самом деле просто смотрит на меня своими грустно-добрыми глазами цвета мокрого асфальта.

— А я? — поднимает он брови, изображая обиженного щенка. — Я значит никто?

— А ты ко мне домой не ходишь, — фыркаю я, подходя ближе и толкая его локтем в бок.

— Честь твою девичью, берегу, — отвечает он серьёзно, но уголки губ уже дрожат от улыбки.

Я закатываю глаза так сильно, что чуть не вижу собственный мозг.

— Лёш, ну я уже сколько раз тебе говорила, что беречь там нечего.

Он кладёт ладонь мне на талию — осторожно, будто я стеклянная, — и тихо говорит прямо в ухо, тёплым дыханием щекочет кожу:

— После того, что ты мне рассказала, я решил, что сначала