Извращенный союз - Айви Дэвис

— Итак, давайте сделаем эту ночь незабываемой.

Я целую ее крепко, желая запечатлеть ощущение ее губ на моих. Все решено. Джемма вернется домой, и мы, вероятно, больше никогда не увидимся. Ни Франко, ни Марко не выпустят ее из виду. Я, вероятно, буду убит в какой-то момент кем-то из них. И это будет концом нашей истории.

Но, по крайней мере, мы отлично провели время.

Я снимаю с Джеммы топ и бюстгальтер, затем целую ее грудь, не торопясь, наслаждаясь этим моментом. Джемма вздыхает и тает на матрасе, ее глаза трепещут. Когда я целую ее живот и снимаю с нее брюки и нижнее белье, Джемма стонет. Раздвигая ее ноги, я целую ее киску. Ее бедра дергаются. Я улыбаюсь, зная, насколько она чувствительна к моим прикосновениям. Я буду скучать по этому. Но если она умрет из-за меня, я больше никогда не смогу к ней прикоснуться. По крайней мере, так я знаю, что она будет в безопасности.

Когда я успел стать таким добряком? Наверное, когда в моей жизни появилась Джемма.

Я доставляю удовольствие Джемме ртом, отдавая ей все, что у меня есть. Мой язык скользит по ее клитору, заставляя ее кончить. Дыхание Джеммы вырывается хрипами, ее грудь вздымается. Боже, на нее стоит посмотреть. Я продолжаю трахать ее языком, пока она не стонет мое имя, сильно кончая.

Ее ноги раздвигаются. — Виктор. О, боже мой...

Я улыбаюсь, покрывая поцелуями ее тело. — Это хорошо, да?

— Абсолютно.

Я снимаю с себя одежду и устраиваюсь на ней сверху. Наши глаза встречаются, и она слегка кивает. Затем я вхожу в нее. Мы стонем вместе. Джемма обхватывает ногами мою талию, притягивая меня ближе, в то время как я обнимаю ее тело руками. Мы кожа к коже, тело к телу. Даже листок бумаги не может встать между нами.

Двигая бедрами, я не спеша трахаю ее. Это никогда не было так нежно. Это приятно. На самом деле, это даже лучше, чем приятно. Это чертовски фантастично, вот что это такое.

Джемма сжимает мою спину, когда я вхожу в нее. Она отвечает, приподнимая бедра и подстраиваясь под мой темп. Ее губы раскрываются. Черт. Мне нужно снова ее поцеловать. Так что я делаю это и стону ей в губы. Джемма прижимает меня крепче, ее ноги держат меня изо всех сил.

Я двигаю бедрами, мой член погружается глубже в нее. Джемма стонет, ее тело уже дрожит. Мой темп становится неистовым. Джемма просто держится.

— Ты моя, — рычу я, обхватив ее лицо. — Ты моя навсегда.

— Виктор! — кричит она, ее оргазм накрывает ее. Ее ноги дрожат против моего тела. Я стону, когда кончаю, зарываясь лицом в ее шею. Мы прижимаемся друг к другу.

В конце концов, я выхожу из нее. Джемма не сворачивается в моем теле на этот раз. Вместо этого она смотрит в потолок, демонстрируя свое прекрасное тело. Я мог бы смотреть на нее часами и никогда не заскучаю. Это то, по чему я буду скучать.

Но что еще важнее, я буду скучать по ней. По ее ехидным замечаниям, по ее дерзости, по ее страсти. Только по ней.

— Я не убивал своих родителей, — говорю я.

Джемма бросает на меня взгляд. — Что?

Я пожимаю плечами. — Я думаю, если это последний раз, когда мы разговариваем, ты должен знать правду обо мне. Я не убивал своих родителей. Они погибли в автокатастрофе. Не моя вина, могу добавить.

Она переворачивается на бок, пристально глядя на меня. — Тогда почему ты сказал мне, что убил их?

— Чтобы тебя шокировать. Мне это показалось забавным.

— Ты такой странный, Виктор.

Я усмехаюсь и перекатываюсь на бок, тоже лицом к ней. — С тобой… я хочу открыться. Приятно иметь кого-то, кто принимает меня. Я подумал, что ты должна знать меня всего. Я хотел убить их, но не мог. Вот и все.

— Может быть, в глубине души в тебе есть что-то хорошее.

— Это становится ясно, да.

Она улыбается и придвигается ко мне ближе. Тепло ее тела согревает меня. — Ну, если это последний раз, когда мы видимся, я должна кое в чем признаться. — Она делает паузу.

— Вперед, продолжай.

— Я боюсь, — выпаливает она. — Я боюсь снова увидеть свою семью. А вдруг это не будет счастливым воссоединением?

— Почему нет?

— Ну, с некоторыми из них я рассталась не в лучших отношениях. Например, с мамой. Эмилией. Со всеми, если уж на то пошло. Я могла быть с ними такой стервой. А что, если они не будут рады меня видеть?

— Ну, я всегда рад тебя видеть.

Она бросает на меня взгляд, прежде чем вздохнуть. — Я не могу перестать думать о том, что сказал Франко. О том, что я безнадежная. Интересно, думают ли так же остальные члены моей семьи. Я знаю, если бы на моем месте была Эмилия, все бы плакали днями напролет, чтобы она вернулась. Но я? Я стерва-сестра, которая никогда не хотела брать на себя ответственность заботиться о своей семье. Может, было бы проще просто остаться здесь с тобой. Я знаю, что нравлюсь тебе.

— Более чем нравишься.

Она краснеет. — Правильно.

Ее слова посылают мне вспышку надежды, но я не буду уговаривать Джемму остаться со мной. Нет, я должен убедить ее вернуться домой ради ее же безопасности.

— Ты знаешь, что тебе нужно сделать, Джемма. Я похитил тебя. Я пытался притворяться, что не делал этого, но это так. Я забрал тебя из твоей семьи. И хотя я все еще верю, что могу дать тебе жизнь, которую ты хочешь, твоя семья не будет смотреть на это так. Как только ты будешь дома, Франко и Марко придут за мной. И я смирился с этим. Я в любом случае люблю хорошую перестрелку. — Она грустно улыбается, а я продолжаю. — У нас никогда не будет настоящих отношений, если у тебя не будет твоей настоящей свободы. Я не могу видеть, как ты страдаешь из-за меня. Так что тебе нужно вернуться домой. И если мы снова будем вместе, то... — Я притягиваю ее ближе к себе.

— Я дам тебе лучшую чертову жизнь, о которой ты когда-либо могла мечтать, — заканчиваю я. Ее глаза расширяются. — Но тебе пора снова увидеть свою семью. Для твоей же безопасности.

Она делает судорожный вдох, прежде чем наклониться и подарить мне самый легкий поцелуй. — Спасибо, Виктор.

— Для чего нужны мужья, да?

Она сворачивается на мне, и я держу ее всю ночь. Мы оба знаем,