Извращенный союз - Айви Дэвис

— Я не знаю. — Я делаю шаг к ней, и Виктор не останавливает меня. Миа смотрит то на меня, то на Виктора, ее лицо бледнеет, когда ее взгляд останавливается на моем муже. Она разворачивается и убегает. Черт.

Я начинаю бежать, но Виктор меня останавливает. Я бью его в грудь. — Что ты делаешь?

— Если она здесь, то это значит, что твоя мама и братья тоже здесь. Если они найдут тебя со мной, есть большая вероятность, что все закончится кровопролитием.

Моя кожа покрывается льдом от его слов. — Что ты имеешь в виду? Ты угрожаешь убить мою семью?

— Нет. — Я немного расслабляюсь. — Я просто говорю, что если Франко с ними, он не колеблясь застрелит меня, даже среди всех этих людей. Тебе нужно отпустить ее, и нам нужно выбираться отсюда. Помни, ты сможешь увидеть свою семью, как только мне удастся заключить сделку с Франко и Марко.

Я вырываю у него руку. — И когда это будет? А если этого никогда не случится? Что тогда? Я просто больше никогда не увижу свою семью? — Вид Мии заставил мое сердце забиться от нетерпения. Я хочу, чтобы мама держала меня на руках, как в детстве. Мне нужно увидеть их. Но Виктор прав. Если я последую за Мией, она приведет меня к моей семье, и Виктор может пострадать. Или, что еще хуже, они могут пострадать.

Я смотрю в направлении, куда убежала Миа, и вижу, как она останавливается перед моей мамой. Остальные мои младшие братья и сестры с ней… и Франко тоже. Эмилии и Марко здесь нет. Интересно, вернулись ли они в Лос-Анджелес или они все еще в Нью-Йорке. Мысль о том, что моя старшая сестра откажется от меня и вернется в Лос-Анджелес, разбивает мне сердце.

Миа лихорадочно говорит с нашей мамой, судя по ее диким движениям рук. И мама, и Франко смотрят на Виктора и меня. У мамы отвисает челюсть, а Франко хмурится, на его лице написано убийство.

— Нам пора идти, — говорит Виктор, хватая меня за руку, пока Франко крадется к нам. Даже отсюда я вижу, как он хватается за пистолет. — Джемма!

— Ладно, ладно. — Мне нужно принять решение, и я решаю последовать за Виктором. Мы бежим в противоположном направлении. Когда я оглядываюсь через плечо, я вижу, как Франко гонится за нами. Он натыкается на женщину, которая кричит на него, но он просто отталкивает ее, его взгляд сосредоточен на моем муже и на мне.

Виктор обхватывает мою руку своей, когда мы поворачиваем за угол. Мужчина, толкающий тележку со слашем, проезжает перед нами, и Виктору удается перепрыгнуть через нее, но мне нет. Я врезаюсь в тележку и падаю на задницу.

Человек с тележкой со слашем наклоняется и спрашивает. — С тобой все в порядке?

Виктор бежит ко мне, помогая мне подняться. — Все в порядке, — отвечает он за меня.

Раздается громкий звук выстрелов, и пуля попадает в тележку. Мужчина кричит, отскакивая назад, когда другие люди тоже кричат.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как к нам приближается Франко, его пистолет направлен на нас.

— Пора двигаться, — бормочет Виктор, поднимая меня. Мы бежим быстрее по набережной, Франко следует за нами по пятам. Виктор расталкивает людей с нашего пути. Когда невинные граждане понимают, что происходит, они отскакивают с дороги и приседают, пытаясь избежать стрелка. Полиция появляется всего через минуту.

Двое офицеров бегут по набережной, крича Франко, чтобы тот бросил оружие. Виктор не замедляется, даже когда офицеры проходят мимо нас. Я оглядываюсь назад, чтобы посмотреть, что происходит. Франко останавливают полицейские, он разговаривает с ними и отчаянно указывает на Виктора и меня. Один из них хватает Франко и прижимает его к земле, заставляя его выронить оружие.

Я ухмыляюсь. Я всегда хотела увидеть, как Франко попадет в беду за то, что он такой мудак. Это сладкое правосудие, если вы меня спросите.

Единственная проблема в том, что я все еще бегу и не смотрю, куда иду.

Я спотыкаюсь, когда мои ноги касаются воздуха, и падаю с лестницы. Виктор пытается мне помочь, но я приземляюсь на землю с тяжелым стуком. Моя голова ударяется о землю, и пронзительная боль пронзает мой висок и затылок. Когда я тянусь за голову, мои пальцы возвращаются в пятнах крови. Это нехорошо.

— Джемма! — Виктор бросается ко мне. Я никогда не видела его таким напуганным. Думаю, он имел это в виду, когда сказал, что влюбляется в меня.

Тьма медленно заполняет края моего зрения. Я тоже не думаю, что это хороший знак. Я слышу крики и пытаюсь поднять глаза, но не могу пошевелить головой. Моя мама бежит ко мне. Я едва успеваю ее разглядеть, прежде чем Виктор подхватывает меня на руки и бежит, мое зрение становится все темнее с каждой секундой.

Мне удается обернуться и увидеть, как мама разговаривает с одним из полицейских. Она указывает на меня и Виктора. Офицер поворачивается к нам и кричит Виктору, чтобы тот прекратил бежать. Виктор его не слушает.

Последнее, что я вижу, прежде чем все потемнеет, — это слова Виктора, который говорит мне, что со мной все будет хорошо.

Последние слова, которые сказал мне отец, были такими. — Никогда не позволяй никому изменить тебя, Джем.

Это было за день до его смерти, и мы были в гостиной вместе, только мы двое. Мой отец, Риккардо Моретти, всегда был сильным, с его широкими плечами и линией подбородка, которая могла разрезать что угодно. Поэтому было трудно видеть его таким слабым. Его болезнь нанесла урон его телу. Его некогда густая шевелюра редела. Его широкие плечи выглядели сгорбленными и втянутыми внутрь. Его красивое лицо было изуродовано болезнью.

Я сказала себе, что не буду плакать, но я заплакала. — Папа, не говори так, будто ты собираешься умирать, ладно? У тебя могут быть еще месяцы или даже годы.

Он сжал мою руку так крепко, как только мог, его силы почти иссякли. — У меня осталось не так много времени. Я знаю, как много вы ссоритесь с матерью. Тебе нужно быть сильной, когда меня не станет, и попытаться облегчить ей жизнь.

— Но ты только что сказал мне никогда не меняться.

— Да. И я не хочу, чтобы ты изменила то, кем ты являешься в своей сути. — Он прижал палец к моей груди, к месту над сердцем. — Но ты,