Оглушающая тишина - Наталья Малышева

— На будущее? Я что зря сюда через полгорода ехала? Ты должен мне как минимум кофе.

Эта девчонка явно не собиралась уступать.

— С канноли, — добавила Эстер, как бы намекая, что Бароне окончательно и бесповоротно проиграл этот раунд. Она взяла легкую ветровку и рюкзак, висевшие где-то здесь же, возле двери, и вышла в коридор.

— Ты так и не пустишь меня внутрь? — поинтересовался Пьеро, пока девушка запирала дверь квартиры-студии.

— Не в этот раз. Не хочу нарушать рабочую атмосферу присутствием постороннего мужчины.

— Все настолько серьезно? — усмехнулся Бароне.

— А ты часто приводишь девиц в студию звукозаписи или на ваши репетиции? — парировала Эстер встречным вопросом, и Пьеро неожиданно понял, что она имела в виду.

— А знаешь... Ты права, — вдруг совершенно серьезно сказал Бароне, пока они спускались на первый этаж по красивой старинной лестнице. — Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.

— Вот-вот... Здесь за углом есть абсолютно очаровательное местечко. С улицы его практически не видно, поэтому знают только свои да наши. Обещай, что никому о нем не расскажешь, — строго потребовала Эстер. — Не имею привычки делиться своими любимыми местами с кем попало.

— Клянусь, — усмехнулся Пьеро, а потом добавил. — Значит, можно полагать, что я уже не кто попало?

— Ну, для начала ты все-таки брат Франца. А Франц как человек мне исключительно интересен и приятен.

— Что же в нем такого особенного? — Поинтересовался Бароне младший, почувствовавший где-то в глубине души пусть и крохотный, но все же укол ревности.

— С ним можно обсуждать работы Кандинского и спорить о характерах героев Достоевского, — Эстер явно решила подразнить своего спутника, Пьеро отчетливо чувствовал этот дух азарта, витавший возле нее. Словно бы девушка вознамерилась проверить его терпение на прочность.

— С Францем, получается, можно, а со мной, значит, нельзя... - хмыкнул Бароне младший, стараясь не отставать от своей спутницы, бодро пересекавшей проезжую часть в неположенном месте.

— Ты обидишься, если я скажу тебе то, что думаю.

— На это утро дарую тебе индульгенцию. Говори все, что у тебя на душе, и я клянусь никогда не оборачивать эти слова против тебя, — торжественно провозгласил Пьеро и как бы невзначай упомянул, что пару раз ему довелось выступать перед Папой Франциском, за что тот простил ему все грехи юности и теперь Бароне смело может копить новые. Пьеро самодовольно ухмыльнулся, но улыбка быстро растворилась, когда Эстер продолжила начатую ими тему.

— Знаешь, в сети гуляют шуточки вроде "Подскажите, что написала Анна Каренина? Мне все так рекомендуют ее почитать..." Ну, вот... примерно с такими перлами ты у меня и ассоциируешься.

Да, подобную пилюлю было непросто проглотить, но Пьеро дал слово не обижаться, а потому пришлось стерпеть и это.

— Я буду рада не меньше, чем удивлена, если это окажется неправдой, — изящным уколом в сердце завершила девушка очередную битву. Пьеро оставалось лишь картинно закатить глаза и смириться с тем, что сегодня он явно не суперзвезда.

Кофейня и в самом деле оказалась очень милой и уютной. Хозяин усадил вошедшую пару за столик в углу возле окна. Сделав заказ, Бароне вновь вернулся к оставленной теме.

— Итак, мои недостатки мы обсудили. Каюсь, я и в самом деле не читал Достоевского. А что не так с тобой?

— Как видишь, я слишком честна и совершенно не умею держать язык за зубами. Это очень вредит и в бизнесе, и в личной жизни, — Эстер говорила со столь серьезной интонацией, что Пьеро готов был поддержать эту линию разговора на полном серьёзе, пока не взглянул в зеленые глаза девушки. Да, они были по-настоящему зелеными и исключительно красивыми. Так вот эти красивые зеленые глаза, ни чуть не смущаясь, потешались над парнем, у которого заканчивалось всякое мыслимое и немыслимое человеческое терпение.

— Это невозможно, — эмоционально развел руками Бароне. — С тобой невозможно серьезно разговаривать. Ты все сводишь к шуткам и сарказму...

— Ну, вот ты и разгадал меня, — улыбнулась Эстер. — Моя индульгенция все еще в силе?

Пьеро неохотно кивнул.

— Тебе не нужно разбираться в изобразительном искусстве и блистать познаниями в области зарубежной литературы, — вдруг выдала Эстер.

— Это еще почему? — удивился Бароне.

— Потому что ты и без этого хорош... — Абсолютно спокойным и ровным голосом сказала девушка. — И самодостаточен... Я чувствую в тебе сильный дух, несгибаемую волю... Я чувствую в тебе победителя. Наверное поэтому у меня и возникает это непреодолимое желание поддеть тебя, пока есть такая возможность... Я чувствую, что если ты действительно захочешь... если ты действительно захочешь, то вне всякого сомнения однажды победишь меня...

6 / Лабораторная по психологии

Некоторое время они сидели молча. Эстер любовалась видом за окном, а Пьеро изучал ее профиль, четко вычерченный мягким солнечным светом на фоне темной стены. Наконец, им принесли заказ, но молодые люди не спешили дегустировать на вид совершенно фантастические канноли.

— Эстер, — решился вдруг Бароне задать вопрос, не дававший ему покоя.

— М?

— Как ты догадалась, что мое желание пригласить тебя на свидание было гораздо сильнее желания сделать новую татуировку?

— Это элементарно, — пожала плечами девушка, а потом пояснила. — Ты придумал самый нелепый повод для нашей новой встречи, при этом сам был абсолютно убежден, что со стороны он должен выглядеть вполне нормальным. Так может показаться лишь человеку, по уши увлеченному некой идеей... Я бы вряд ли когда ответила на вопрос почему именно я и именно сейчас, но то, что ты примчал ранним субботним утром не ради татуировки, по-моему — это ясно как день... Прости, я не смогу объяснит понятенее... Наверное, это что-то из разряда женской интуиции.

— Мне кажется, я сам еще до конца не знаю ответ на вопрос почему именно ты и именно сейчас, — Пьеро задумчиво водил кончиком пальца по краешку чашки с горячим кофе.

— Это хорошо, — мягкая улыбка на секунду еще сильнее осветила лицо девушки. Бароне вопросительно взглнул на нее, и Эстер пришлось в очередной раз пояснять свою мысль. — Значит, это что-то настоящее. Не могу подобрать верных слов, — вдруг смутилась девушка. — Но когда ты сам не понимаешь, что именно за внутренний двигатель заставляет тебя совершать в некотором роде малость безумные поступки... Определенно, за дело взялось твое сердце.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — удивился Пьеро, абсолютно не привыкший вести с девушками подобные диалоги. Да и вообще, до недавних пор все общение с девушками у Бароне сводилось отнюдь не к разговорам.

— Я говорю спокойно лишь потому, что в настоящий момент рассуждаю умом, а не сердцем. Подозреваю, что если за дело возьмется