Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

мне достаточно места. Райкер же, с большей непринуждённостью, подошёл к кровати и небрежно плюхнулся на неё.

— У меня есть идея! Раз уж мы всё равно тут застряли на какое-то время, и нам больше нечем заняться! Давайте сыграем в игру? Как тебе, Котёнок? — предложил Райкер игривым тоном, в котором, однако, сквозили более тёмные намерения.

— В какую игру, Райкер? — с подозрением спросила я. Он явно что-то задумал.

— «Правда или действие»! Будет весело. Ты сможешь узнать все наши грязные маленькие секретики, а мы выведаем твои! — сказал он, подмигнув.

— А какие правила?

Я знала название игры и её основную суть, но никогда в неё не играла. До встречи с ребятами из группы у меня не было много друзей, а в эту игру обычно играют в компаниях.

— Всё просто. Мы по очереди задаём вопросы и отвечаем на них. Начинаешь с вопроса «правда или действие» человеку на твой выбор. Он должен ответить честно или выполнить действие, в зависимости от того, что выберет. Если он отказывается отвечать, отвечает нечестно или не выполняет действие, применяется наше домашнее правило — что-то вроде наказания, — на этот раз ответил Талон. Его голос был подобен гладкому, спокойному шёлку, и мне нравилось слушать, как он мне всё объясняет.

— Но каким будет домашнее правило, Тэлли?! Нам нужно придумать что-то стоящее, чтобы Котёнок была честной. Она обожает лгать! Она всю жизнь врала, что не омега! — возмущённо заявил Райкер. Я закатила глаза.

— Хм, думаю, если кто-то солжёт или не выполнит действие, он должен снять с себя один предмет одежды, просто чтобы повысить ставки. Мне самому терять особо нечего; это поможет и мне оставаться честным, — сказал он, указав на свой обнажённый торс и мешковатые спортивки.

— Окей, звучит не как самое ужасное наказание… Я просто не хочу, чтобы меня снова пороли, — сказала я, бросив на Райкера испепеляющий взгляд. — А как мы узнаем, честен ли человек? Люди умеют лгать весьма убедительно… уж я-то знаю.

— Тэлли будет нашим детектором лжи! Он в буквальном смысле чует, когда человек говорит неправду. Это очень выручает во время спецопераций и допросов врагов.

— Серьёзно!? — спросила я, и на моём лице отразилось удивление. — И как именно это работает?

— Всё просто; когда люди лгут, у них появляются характерные признаки. Мой слух и обоняние превосходны — они намного острее, чем даже у альфы. Во-первых, у них учащается сердцебиение, даже если совсем незначительно — это я слышу. Затем у них пересыхает во рту, что заставляет их часто сглатывать. И, наконец, вегетативная нервная система заставляет их потеть, когда кортизол бьёт в мозг — а это я могу учуять, — объяснил Талон.

— Окей, ну а если ты будешь оборотнем-детектором лжи, кто тогда будет следить за твоей честностью?

По громкой связи над головой раздался треск, и в комнате зазвучал голос Кейда.

— Я буду. Мы с Талоном знаем друг друга очень давно. Я всегда пойму, когда он лжёт, — сказал Кейд, напоминая мне, что он всё ещё слушает и смотрит.

— Ладно. Тогда давайте играть, — согласилась я, принимая предложенные правила.

— Отлично, я начну, Котёнок! — радостно заявил Райкер. — Хм-м, Роуэн, правда или действие?

Глава 28: Талон

Даже с седативным, текущим по моим венам, всё, о чём я мог думать — это как скользнуть в тёплую пизду Роуэн. Я снова чувствовал себя диким, но на этот раз меня пожирал не мой волк. Это был чисто я.

Видеть её такой перед собой — развёрнутую в хватке Райкера, уже возбуждённую, словно аппетитное подношение, — вызывало во мне зверский голод. Теперь я понимал, почему мой волк так нетерпеливо жаждал спариться с ней.

Райкер был хитрым манипулятором. Кейд сказал, что он распалял Роуэн в коридоре, но это было преуменьшением. Когда она вошла в комнату, запах её смазки окутал меня. Даже сейчас он наполнял помещение: густой, сладкий и первобытный. Это было чёртово зелье, одурманивающее меня, делающее почти невозможным трезво мыслить или контролировать свои порывы.

Она ввалилась внутрь, опьянённая похотью, с растрёпанными волосами и расширенными зрачками. Я видел, как она пытается вырваться из рук Райкера, пока он шёл за ней следом, слегка касаясь её чувствительного и гиперстимулированного тела, поддерживая её в нужной кондиции для нас.

Когда он предложил сыграть в «Правду или действие», я понял, к чему всё идёт. Райкер обожал эту игру. Иногда он играл в неё со шлюхами в «Ржавом кране». Вопросы и действия обычно начинались вполне невинно.

Выпей шот. Встань на стул и похлопай. Если бы ты могла поехать куда угодно, куда бы ты отправилась?

Но затем они постепенно приобретали более сексуальный характер, разжигая желание и усиливая возбуждение.

В какой позе ты больше всего любишь, когда тебя трахают? Спорим, ты не покажешь, какого цвета на тебе бельё? Тебе больше нравится, когда тебя называют хорошей девочкой или шлюхой?

Как только он видел, что бета готова, он заканчивал игру финальным заданием.

Спорим, ты не отсосёшь мне в туалете.

Он начал эту игру с нескольких своих любимых безобидных вопросов, и я последовал его примеру. Он также оттеснил Роуэн подальше от двери, вглубь комнаты, и теперь она нерешительно присела на край кровати.

Я прислонился к дальней стене спиной к стеклу, давая ей пространство, так как моё присутствие явно заставляло её нервничать. Она настороженно следила за каждым моим движением, и я слышал, как учащалось её сердцебиение, когда я подходил ближе. Она прекрасно осознавала мою тёмную природу.

Райкер развалился на кровати, продолжая нежно её поглаживать, пока она изо всех сил старалась его игнорировать, отмахиваясь от его рук и отодвигаясь на самый край матраса.

— Правда или действие, Роуэн? — спросил я.

— Вы всегда выбираете меня и никогда друг друга!

— А в чём тогда веселье? Мы с Тэлли в одной стае уже больше десяти лет. Мы знаем друг о друге абсолютно всё, — усмехнулся Райкер. Затем он бросил на меня взгляд, который ясно дал понять: пора повышать ставки.

— Это нечестно! Спорим, ни один из вас никогда не играет по правилам. Вы оба мошенники.

И она была права.

Райкер сел, спустив ноги с кровати. Он схватил её за талию, приподнял и опустил прямо между своих бёдер так, что она оказалась плотно прижата к нему, несмотря на её протесты. Он начал целовать её шею и плечо. Кожа там, похоже, была особенно чувствительной, потому что её глаза рефлекторно закрылись. Она попыталась оттолкнуть его, но он лишь рассмеялся.

— Талон задал тебе вопрос. Правда