Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

я ни сказала, хуже не будет, решила я. Сгорел сарай… а так и начинались все большие пожары. Кто-то считал, что хватит и хаты, а огонь перекидывался на округу – аппетиты у него неумеренные.

– Возможно, это действительно был несчастный случай, – негромко ответила я, не поднимая головы. Потом подумала – а почему, собственно, и, выпрямившись, взглянула графу ван Агтерену в глаза. – Но если нет? Жена, кто-то из гостей, кто-то из родственников толкнул потер… трактирщика, например? У всех этих людей может иметься мотив, в отличие от скамейки…

В глазах судьи я ничего не могла прочитать. Не тот это человек, чтобы быть для меня открытой книгой. Он сверлил меня взглядом и ждал, что веселого я ему еще поведаю. Возможно, это и вправду его забавляло, и был повод потом посмеяться над моими словами в кругу почтенных членов королевского суда.

– Скамейка, как и любой неоду… – я проворно прикусила язык. Я намылилась в дебри – объект и субъект, орудие и остальное. Надо проще – хотя бы пока. А лучше вообще будет заткнуться. – Видите ли, господин королевский судья, либо трактирщик был неосторожен сам и споткнулся, либо кто-то убил его таким образом. Ведь виновником все равно признают предмет, на который он налетел, так? И это все знают?

Судья молчал. Я ждала. Надо было объяснить еще раз, может, понятнее, но если он выйдет из себя? Пока он слушает, а не оставляет след сапога на моих штанах пониже спины.

– Или вот доктор, – решилась я, держа в памяти сарай и хату. – Он приказал провести процедуру, а выполнял ее другой человек, и если бы ошибся цирюльник, если бы у него дрогнула рука, – надо проще, – то девушка истекла бы кровью, а вины доктора в этом бы не было все равно. – Интересно, что с доктором, кстати, и ты хоть знак какой-то подай, дорогой коллега, понимаешь, что я тебе говорю, или все со свистом влетает в одно ухо и тут же покидает твой не приученный к причинно-следственным связям мозг? – А свиньи? Когда нужно было проверить, кто из двух женщин мог содержать эту свинью, у кого есть помещение и запас корма?..

– Достаточно, – оборвал меня судья. – Я слушаю вас и понимаю, что то, что вы говорите – резонно. Но когда пытаюсь разобраться в ваших словах – у меня ничего не выходит. Пойдем.

Пойдем так пойдем. Мог бы указать прямо на входную дверь, это было бы логичное решение. А что он собирается сделать в своем кабинете? Может, дать мне немного денег? Ой, как это было бы кстати… Но вероятнее – все же плетей. Я тебя прикормил, я тебя и убью, здесь все банально.

Граф ван Агтерен самолично запер за нами дверь. Именно запер, на ключ. Или он намеревался меня прикончить, чтобы я не позорила его седины, или дать мне столько денег, что мне хватит на безбедную старость. Или он рассчитывал усадить меня писать ему по памяти учебники по уголовному и гражданскому процессу, и последнее меня бы устроило, но лишь за почасовую оплату.

– Думаю, у нас будет время разобрать это все… – сказал судья, глядя куда-то в сторону. Я посмотрела туда же и не увидела ничего, что могло бы привлечь внимание: столик, какие-то безделушки, на стене оленья башка, траченая сытой молью: предок «упоротой лисы», вздохнула я. – Все прежние дела, может, и будущие. Загадка, сплошная загадка, – пробормотал судья, а потом соизволил наконец посмотреть на меня. – Одного только я не могу понять, откуда в вашей юной головке такие странные мысли, милая госпожа?..

Он знает?.. Я сделала шаг назад, потом еще один, выронив плащ. Затем подумала – почему бы и нет, это многое объясняет. Например, то, что я еще не лежу на скамье с голой спиной и меня пока что не лупят.

– Господин короле…

Я наткнулась на стул и села. Все-таки я графиня, так что теперь мне любым этикетом позволено взять и сесть.

– Вы думали, барон скроет от меня это? – пожал плечами судья. Он был спокоен – это пугало. – Ну что вы. Он же себе не враг. – А вот и большая политика, как я скучала. – Я ему кое-чем был обязан… Мало ли, что могло бы вас выдать, а я обещал барону, что помогу вам, если что… Как вас по-настоящему зовут?

Теперь я пожала плечами. Откуда я знаю? Есть ли разница? Мое имя теперь у той, которая станет или очередной сожженной на костре, или королевой. Но тут же стало любопытно, почему Мартин не рассказал судье все до конца.

– И зачем вам все это было нужно? – Судья, видимо, расценил мое молчание как «не твое это дело», но любопытство свербило.

– Господин барон вам не сказал? – не удержалась я.

Судья усмехнулся.

– Он попросил меня не задавать лишних вопросов. Сказал только, что вы исполняете поручение кого-то из королевской семьи.

Понятно, почему он засунул себе язык промеж булок и делал вид, что я его не слишком-то и бесила. Если бы мне все удалось, он мог бы потребовать хорошей награды, если бы я провалилась – он знать ничего не знал.

– Я не знаю, кто вы, откуда вы. Вестимо, подданная его величества и не крестьянка, но я никогда раньше не видел вас в Вельдериге. Допускаю, что вы знакомы с господином бароном с детства, но я напомню: он просил меня не вникать в детали, а я не горел желанием. Правда, тогда я не понимал, что вы нужнее не барону, а мне…

Судья сел. Мы сверлили друг друга взглядами. Граф ван Агтерен молчал, я тоже, мой желудок в полной тишине издал требовательное урчание. Между мной и судьей на столе трепетала свеча и бросала на наши лица тревожные тени.

– Не знаю пока, – прервал молчание судья, – что из этого выйдет. Хочу дать вам попробовать рассмотреть пару дел – разумеется, под моим руководством, сперва здесь, в этом кабинете, чтобы вы опять не наворотили… лишнего. Но можно сделать иначе, если вас, конечно, устроит такой вариант.

Я слегка наклонила голову.

– Вы исчезнете – как Бигге Керн. Или вам так дорог этот мальчишка? По мне, так он скомпрометировал себя не один раз. Вернетесь… не знаю, кем именно. Не ведаю, как вас зовут. Можно