Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

он указал кивком на мою ногу. – Это не сделает вашу ногу прямой. Увы, нет подобного колдовства и нет даже у Всех Святых такой силы. Но рингат исцелит вас от болей – носите его, не снимая.

Я протянула ладонь, и кольцо – надеть его можно было разве что на детский пальчик – упало мне прямо в руку вместе с цепочкой.

– Это не…

– Это не колдовство. Не то, которое обратит на вас внимание, и в нем нет никакого зла. Амулет ничем не отличается от монашеских рингатов, разве что меньше размером, отец сделал его для меня, когда в детстве я заболел. Сотворить такой амулет колдун может только однажды и только если даст обет Всем Святым отдать свою жизнь в обмен на силу рингата. Но вот когда Все Святые потребуют платы и потребуют ли – не знает никто…

Я надела цепочку на шею и спрятала рингат под рубашку. Какое-то время прислушивалась к себе, но не чувствовала никаких изменений. Наверное, должно было сработать самовнушение, но чтобы что-то себе внушить, в это надо как минимум искренне верить.

– Пойдем, ваше сиятельство. Выйдем вместе и разойдемся.

Все, как я и предполагала. Дамиан помог мне подняться, открыл дверь – налегке, надел только синюю шляпу, и я пошла, еле сдерживаясь, чтобы не сказать – ни черта твой подарок, дружок, не работает. Боль была сильная, но терпимая, я уже не кусала губы и не пыталась подавить стон и слезы. Мы прошли мимо господина Бака, который покосился на нас, но ничего не сказал, но если бы и сказал, мои карманы были пусты, в них гулял ветер.

Мы вышли на улицу, и я так и не поняла, слышу я действительно чей-то голос или это мое подсознание шепчет, что жить мне девицей, вековать век. К счастью, потому что и медицина здесь – лотерея, и замужество в мои планы не входит, а уж роды – тем более. Но и Дамиан мог заблуждаться насчет колдунов. Отбор отбором, может быть, правящая династия к той королевско-магической отношения не имеет, так что какие там у невесты брови, уже без разницы, но как знать, возможно, королева на брови девичьи тогда и махала ручкой – мол, уберите, она немодная?.. Я обернулась, чтобы спросить, но Дамиан уже растворился в толпе – я его больше не видела.

Был – и пропал. Ну и ладно. Я подумала – что же мне делать? Мои догадки по поводу проклятых бровей и собственного будущего останутся без ответа. Разумнее будет отправиться во дворец. У меня больше нет с собой денег, нет ничего ценного, вернуться в дом судьи… можно попробовать, но потом, наверное, мне тоже придется бежать.

Ничего у меня не вышло. Абсолютно все было напрасно, если не считать каких-то легенд и амулета с «Али Экспресса» Я шла, опустив голову, изредка поглядывая на заметные и знакомые ориентиры – крыши, вывески. Скоро начнется бал. Придворные могут быть уже в курсе моих демаршей, развернут у дверей и отвесят пинка. Пойти к дому графини ван дер Вейн? Узнать, как там Федерика? Пришло ли ей приглашение или как они тут дают знать, что она все еще в отборе? Пожалуй, решила я, так будет вернее, и направилась в обратную сторону, хотя пройти успела уже немало.

Вельдериг был огромным городом по средневековым меркам. Много кварталов, то больших, то маленьких, и брусчатка сменялась засохшей глиной. Ну или не глиной, потому что по цвету дерьмо мало чем от нее отличалось. Крики, вонь, запахи выпечки, хоть что-то здесь вкусное, песни цыган – не наших, конечно же, просто кого-то на них похожих, в цветастой одежде, крикливых. Мне хотелось есть, хотелось пить, и когда я вдруг нащупала в кармане нечто, похожее на металл, чуть не подскочила от счастья.

Монетка была мелкая, на нее я могла купить разве что кружку самого дерьмового вина и вчерашний крендель у бакалейщика, но и за это я была благодарна судьбе. Никого особенно не удивляло, что неплохо одетый господин приобретает еду, которой крестьянин побрезгует, я уже по судейским бумагам успела узнать, что среднестатистический дворянин здесь в долгах как в шелках – хотя дворяне во все времена и везде были серьезной нагрузкой любому бюджету – и такие богатства, как у Йоланды, скорее редкость. Так что я вгрызлась в крендель, запивая его вином, и уже не испытывала ни прежнего отвращения к этому пойлу, ни тошноты. Человек к плохому привыкает не дольше, чем к хорошему, а уж выпечка, пусть и вчерашняя, здесь все равно давала той, что я ела шестьдесят пять лет, триста очков вперед.

На меня временами косились заходившие в лавку покупатели, хотя когда я покупала свой немудреный обед, передо мной отоваривался господин, одетый получше, а бравший один только крендель, и сейчас он лопал этот крендель, запивая его недопитым кем-то вином: он просто взял кружку сразу, как посетитель ушел, и до того, как за ней явился хозяин. У обывателя здесь такое же мнение, как знакомое «богатый и без “Айфона”», или дело в чем-то еще? Но, несмотря на то, что ненужное внимание было мне обеспечено, я не спеша доела, допила вино, не оставив никому шанса поживиться за мой счет, и вышла. Взгляды я чувствовала – неприятно.

На нашей площади ничего не изменилось, и я испытала нечто, смахивающее на приступ ностальгии: я практически вернулась домой. Возле подъезда стоял экипаж, и я вздохнула, не доходя до него шагов двадцать: Федерика уже готовится отправиться во дворец, но вроде бы это не моя карета?..

Я не успела просчитать все возможные варианты. Я даже опомниться не успела, как ткани зашевелились, раздался обрадованный вскрик, и ко мне опрометью кинулась Армина Лувенхок – в совершенно не похожем на бальное платье.

– Господин Керн! Все Святые хранят меня! – она подскочила, схватила меня за руки, да так цепко, что вырваться я даже не попыталась. – Весь город судачит о вашей речи в суде. Вы мое спасение. Ради Всех Святых и милости их вечной на вашу голову – помогите!

Я закусила губу. Весь город обо мне говорит? А надо было сначала думать, потом высказываться. Не удивлюсь, если меня уже с фонарями ищут и приготовили камеру и в лучшем случае – розги. Но розги я перенесу – лишь бы пороли меня по спине, а то может обнаружиться всякое.

– Разве вы не должны сегодня быть