Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн

в нем не было запаха металла – крови – и смерти. Только то, что пока производит жизнь…

В какой-то момент ты даже дерьмо начинаешь ценить, усмехнулась я. Над столицей стояла ночь, тихая, непохожая на те, которые я так любила раньше, и только кто-то где-то кого-то безутешно оплакивал.

Мне некуда было идти, но стало так безразлично, что я побрела к дому судьи. Выгонит – значит, выгонит. Может быть, отдаст под арест. А может – но только смысл гадать.

Редкие прохожие встречались на улицах, куда-то шли, и звенели негромко колокола. Погребальные службы, возможно, решила я. В эту ночь город платит за то, что боится взглянуть в глаза страху.

Дверь мне открыл знакомый слуга, и я зашла, слегка улыбаясь. Ни криков, ни попыток выставить меня вон. Слуга запер дверь, я пошла к своей комнате: лучше никому не мозолить глаза, раз уж меня не вышвырнули с порога. На лестнице раздались легкие шаги, и я подняла голову.

– Вы дедушкин секретарь? А где дедушка?

Мальчик – все-таки это был мальчик лет девяти, несмотря на длинную ночную рубаху – смотрел на меня с любопытством, склонив белокурую голову.

– А я знаю, что он хотел вас высечь. Хотя вообще дедушка добрый.

Вот спасибо, милое дитя… Но «хотел» – уже обнадеживает. Планы судьи, стало быть, на мой счет изменились.

Мальчик сел на ступеньки, обхватил колени руками и задумался. Может быть, рисовал мне печальные перспективы, подумала я, поднялась и села с ним рядом.

– Тебя как зовут?

– Кристофер.

– А меня Бигге.

На самом деле… у девочки нет больше имени. Если штука с рингатом сработает, я даже не Йоланда. Незнамо кто. Буду призраком среди живых. Ни имени, ни титула, ни денег. Ничего. Ни работы, пусть даже под видом мужчины. Ни здоровья, которое я могла бы оставить себе. Какая-то вышла у меня… проигрышная лотерея. Я ведь справлялась, почему все пошло не так?

– Я знаю. Дедушка кричал, что ты выскочка. Что он готов тебя выпороть. А потом рассмеялся и махнул рукой. Но он никого никогда не сек, так что ты его даже не бойся… А что ты натворил?

– Тебе не холодно сидеть на лестнице? – вместо ответа спросила я и стащила с себя плащ. – Накройся… Да… знаешь, я, кажется, решил поучить твоего дедушку жизни. Ему не понравилось, но я не в обиде. Потому что я сам был неправ.

Можно было бы сделать все совершенно иначе, только вот как? Ничего в голову не приходило. Допустим, я вообще не выступила бы в суде. Интересно, а доктор теперь на свободе или в тюрьме? Но никто мне не скажет. Можно было просто покорно сидеть и ждать, пока меня выкинут из отбора. Дождаться, пока графиню посадят в тюрьму, а там вернуться в имение. Жить там, Тина говорила, что там у меня были хоть какие занятия. Нет, мне понадобилось причинять добро и наносить справедливость. Не для всех, боже мой, только лишь для себя. В общем: да, я хотела как лучше.

Вышло вот даже не как всегда – намного, намного хуже, и, кажется, мне снова пора бежать. На этот раз без оглядки.

– А ты судья?

Хороший вопрос, малыш. Если честно, то да. И вообще – у меня больше опыта, знаний, умений, чем у твоего прославленного деда… Но здесь я никто – и звать меня теперь, вот ирония в поговорке, тоже никак. И еще мне пришла в голову мысль, что Федерика, если ей все удастся, обязательно отошлет графиню ван дер Вейн как можно дальше от Вельдерига. Просто на всякий случай.

Ей и принц, и чужой титул, и чужие деньги. А мне – хорошо если хватит монет на дорогу до кайзерата. Но не стоит проектировать песчаные замки, у меня не слишком хорошо получается. Архитектор несбывшихся мечт и абсолютно напрасных чаяний.

– Нет, Кристофер, я просто… обучен грамоте. – А дальше признаться можно? Я родилась далеко-далеко отсюда, в мире, где никто не верит в существование колдунов и умеет лечить любые раны. Не любые, ладно, я приврала, но поверь, что мы многое можем… – И еще я много читал.

– Ты голодный?

Глаза мальчонки горели. Было похоже, что голоден больше он, но раз по какой-то причине ему нельзя было есть, он решил совместить приятное с благородным. Я засмеялась, а потом вздрогнула, услышав тяжелые шаги за спиной.

– Ваше сиятельство, извольте вернуться в постель. Его сиятельству это не понравится.

Голос был женский. Пока – миновало, подумала я.

– Матильда, – скривился Кристофер. Его появление гувернантки, или кто она была, не порадовало. – Я так и знал, что она придет. – Он поднялся, вздохнул, посмотрел на меня и ткнул мне в грудь пальцем. – На тебе одежда Эрика. Я его очень любил. Если вдруг дедушка тебя выгонит, обещай, что придешь ко мне попрощаться? И Винсент тоже будет рад с тобой познакомиться.

Он обернулся к гувернантке – тощей даме, похожей на половинку увядшей еще в прошлом веке воблы, изящно сбросил с плеч плащ и с истинно королевским достоинством стал подниматься по лестнице. И хотя к Матильде он повернулся, умудрился даже не почтить ее взглядом. Я собрала плащ, сидела и улыбалась. Наверху наконец хлопнула дверь.

– Поразительно. Кристофер обычно не склонен разговаривать с незнакомыми ему ранее людьми. Спуститесь ко мне, господин Керн.

Глава 26

Я встала, схватившись предусмотрительно за перила, и, волоча за собой плащ, спустилась вниз. Первый раз судья заговорил со мной в доме и не о деле. Я молчала, рассматривая то свои ботинки, то его сапоги.

– Я проклинал барона Нелиссена, – ровным голосом начал читать мораль мой шеф, – за вас и за то, что я согласился на эту невероятную авантюру. Ваши эти… замечания, – поморщился он, а я вздохнула. Да, надо было держать язык за зубами, тогда бы мне не грозило оказаться на улице без крыши над головой. Какая разница, казалось бы, но – зима близко. – Но я к ним прислушался, знаете ли.

Я вздрогнула. Как пощечина – и слишком внезапно.

– Интересно выходит, – продолжал судья. Он кривил губы, хмурил брови, но был почему-то спокоен. – Игнорировать… хм, явных виновников. Я несколько дней думал над тем случаем со скамьей. У вас есть соображения по этому поводу? Изложите?

Что бы