Затерянные в метели - Мег Джонс

Несколько часов спустя воцарилась тишина позднего утра, и дом погрузил меня в свою тишину.

Мой букет стоял на буфете: пионы и колокольчики, сорванные вчера на краю сада. Я провела пальцем по винтажной кружевной отделке своих рукавов, которая с годами стала гладкой, и прислушалась к скрипу половиц под моими каблуками, к ветру, сотрясающему старый дом.

Джона появился в дверном проеме библиотеки, прислонившись к ней и наблюдая за мной с чашкой идеально заваренного чая в руке. Он выглядел невероятно красивым в пыльно-коричневом твидовом костюме с едва заметной клеткой, просвечивающей сквозь ткань, и в белой рубашке с расстегнутым воротом.

— К полудню прояснится, — пообещала я, заметив тень сомнения в его глазах. — Так всегда бывает.

Мы были вместе пять лет, пять лет я таскалась за ним по континентам, чтобы всегда возвращаться домой. Сначала в Лондон, потом в Шотландию — в семейный дом, который мы построили сами, с теннисным кортом для него и Скотти.

Джона сел рядом со мной, меня окутал его знакомый кедровый аромат. Он положил голову мне на плечо, следя за моим взглядом на пейзаж — простой, но коасивый. Горы, прорезанные ледниками миллионы лет назад. Холмы покрывал вереск, его сиреневые тона были приглушены на фоне серого неба.

Он пробормотал:

— Ты всегда так говоришь... И почему-то я всегда тебе верю. — Он помолчал, прижимаясь губами к обнаженной коже моего плеча, прежде чем накрыть ее моим клетчатым одеялом. — Даже если не прояснится, — он взглянул на залитое дождем стекло, затем снова на меня, — Я бы все равно женился на тебе в такую бурю. Тысячу раз.

— Хорошо. — Я ухмыльнулась. — Ты больше от меня не избавишься.

Его смех был низким ворчанием, раскатистым, как гром над вересковыми пустошами.

— Никогда бы не подумал об этом.

Я сделала глоток горячего чая, жидкость прогнала озноб.

— У тебя он стало получаться намного лучше с тех пор, как я встретила тебя.

Он приподнял бровь.

— Это было очень давно.

— Такое ощущение, что это было вчера.

Вчера, за день до нашей свадьбы, мы вернулись в Чиаллах, посетили паб и наш старый домик и пошутили с Арчи и Мэдди о том, когда мы наконец «свяжем себя узами брака», при этом зная, что у нас есть планы на сегодня.

Мы сидели вместе, время тянулось мягко и медленно. Затем, словно получив сигнал, небо начало раскалываться — не громом, а светом. Солнце выглянуло около полудня, и мы не стали терять времени даром.

Мы загрузились в машину со Скотти и Нико, которые приехали специально по этому случаю. Джона вел машину, ориентируясь по знакомым проселочным дорогам, сворачивая с основного маршрута и следуя по наезженным колеям через зеленую высокогорную долину, воздух в которой был резким от весны. Скотти и я организовали развлекательную программу — исполнили в караоке песни «Going to the Chapel» и «White Wedding». Мой любимый зять, Нико, не спел ни слова. Он также не ворчал, только смотрел на Скотти с обожанием и легким отчаянием, взглядом, который приберегают для того, кого ты глубоко любишь, но кто десять минут подряд поет не те слова, фальшивя.

К тому времени, как мы добрались до места, виновник торжества уже ждал нас. Весна начисто стерла все с лица земли, трава грелась на солнце, а холмы сверкали так, словно никогда не знали бури.

И вот пришло время.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать бракосочетание Кит Синклер и Джоны Андерса, — начал священник ровным, благоговейным голосом. Я стояла лицом к лицу с мужчиной, которого любила каждой частичкой своего сердца, и тяжесть этого чувства нарастала у меня в груди.

— Сегодня вы углубляете эту связь клятвой: поддерживать друг друга, почитать друг друга и идти вперед как партнеры во всех смыслах этого слова.

Рядом со мной Скотти уже была в слезах, тихо всхлипывая, когда Нико с тихим смехом прижал ее к себе. Она отреагировала точно так же, когда мы впервые сказали ей, что мы вместе, тихо лила слезы, когда мы делились нашей историей, крепко обнимала нас и говорила, что все в порядке. Что это было правильно.

Ее непринужденное одобрение значило для меня больше, чем вселенское одобрение.

Держа его руки в моих, мы произносили наши клятвы. Слова, которые мы написали по памяти и инстинкту, из поздних ночей и ранних утр, из каждого маленького момента, который соединял нас вместе. Мы улыбались на протяжении всей речи, смех застревал у нас в горле, обещания текли так же естественно, как дыхание.

И все это время я думал о двух людях, которыми мы когда-то были. Незнакомцы, случайно встретившиеся в переполненном пабе, достаточно смелые, чтобы провести одиннадцать украденных дней, влюбляясь друг в друга. Я думала о них, медленно танцующих под снегом, цепляющихся за надежду, как за последнее теплое, что осталось в мире, молящихся не о вечности, а всего лишь об одном дне.

Когда его губы встретились с моими и священник объявил нас мужем и женой, я поняла, что нашла в нем не только покой, но и дом. Я нашла вечность, и он ответил мне взаимностью.

В то утро шел дождь, тихий и неуверенный. Теперь, когда под нашими ногами была нагретая солнцем трава, на скатерти разбросана недоеденная клубника, а на свету поблескивала пара бутылок шампанского, будущее было светлым. Сияющий и мерцающий только для нас.

Я нашла свое сердце, а затем и свой дом, и не важно, сколько лет это заняло, какую боль это причинило, моя семья наконец-то была объединена, любима и вместе навсегда.

Примечания

1 День подарков, или Boxing Day, — это праздник, который отмечается 26 декабря в Великобритании и других странах Британского Содружества, таких как Канада, Австралия и Новая Зеландия. В этот день принято дарить друг другу подарки, но он также известен как день огромных рождественских распродаж.

2 «Призрак прошедшего рождества» — это одно из трех призрачных существ из повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь», которое является к Эбенезеру Скруджу и показывает ему сцены из его молодости и детских лет, чтобы помочь ему переосмыслить свою жизнь. Этот персонаж является аллегорией воспоминаний и прошлого, которое влияет на человека.

3 Инвернесс — это город в Шотландии, расположенный у устья реки Несс, а также название для других объектов, включая систему прокола ушей, аэропорт и графство в Канаде. Город называют «Горной столицей» из-за его расположения в Шотландском нагорье,