Убей меня, люби меня - Хэй Янь

его не бросит, но искать непонятно где лекаря, таская на закорках парализованного, тоже не сможет. Придется оставаться здесь и стараться выживать…

Однажды Мужун Цзинхэ вдруг сказал:

– Говорят, есть смешать листья дурмана и корень земляной репы, то можно притупить боль.

И то и другое можно было найти в горах. Подумав, что терять уже нечего, Мэй Линь собрала травы и приготовила отвар. Сначала девушка не почувствовала облегчения, но спустя час-другой, когда она уже ничего не ждала, мучительная боль, терзавшая ее столько времени, вдруг отступила.

Мэй Линь решила, что нужно выпить еще больше отвара – может, это насовсем избавит от боли? Чувствуя прилив сил, она, полная надежды на лучшее, собрала полную корзину репы и дурмана про запас.

Мужун Цзинхэ перепугался, увидев ее с корзиной, но вслух лишь раздраженно сказал:

– Хочешь умереть – так возьми кинжал! Будет быстро и чисто. Зачем травиться?

Тогда до Мэй Линь дошло: если перестараться с дозой, то и умереть недолго. Похоже, вывести яд пока не получится. Но, по крайней мере, найденное средство немного облегчило страдания.

Теперь боль не была такой невыносимой. В ту ночь Мэй Линь впервые за долгое время задремала на теплой лежанке – и спала до тех пор, пока не кончилось действие снадобья и она не проснулась от боли. Но даже короткий отдых был настоящим спасением.

Проснувшись, девушка приготовила себе еще целебного отвара, сделала завтрак и помогла Мужун Цзинхэ умыться. Как только боль утихла, она отправилась в горы, чтобы собрать припасы на зиму.

Ее внутренняя энергия крепла с каждым днем. Так больно уже не было, но все равно казалось, будто ци готовится прорваться наружу.

Найдя отдушину в охоте, Мэй Линь доводила себя до полного изнеможения, однако наутро энергия не убывала, а, напротив, текла по меридианам еще интенсивнее. Любой воин счел бы это великим даром судьбы, но девушка отнюдь не радовалась. Новая сила казалась ей слишком дикой, необузданной – такой, что может поглотить владелицу.

Мужун Цзинхэ, разумеется, заметил в ней перемену. Он целыми днями лежал в постели и то смотрел в окно, то наблюдал за девушкой, и от его проницательного взгляда такое бы не ускользнуло.

– Что с твоей внутренней силой? – спросил он однажды, пока Мэй Линь растирала его тело.

Девушка, как раз изводившая себя мыслями о том, что с ней происходит, легко решилась все ему рассказать. Она не ждала от него решения своих трудностей, но надеялась, что принц, имея богатый опыт и живой ум, хотя бы выскажет полезные догадки.

Пока она говорила, глаза Мужун Цзинхэ горели любопытством.

– Мы с тобой все время были вместе… – пробормотал он, пытаясь понять, когда именно все началось. – Хм. Ты не заметила в том гробу ничего необычного?

Мэй Линь тут же вспомнила о прекрасном мертвеце и странном запахе, который от него исходил.

– Ты трогала тело? – нахмурился принц.

– Ну, мне же нужно было сдвинуть нефритовую подушку… – смутилась девушка, но принц прервал ее:

– Ты что, совсем не соображаешь? Разве можно тянуть руки к таким трупам?

Опять он ее отчитывает. Мэй Линь стало обидно, но совсем немного – она понимала, что принц беспокоится за нее.

– Мне казалось, что он вовсе и не мертвый, – пробормотала она.

– Тому каменному лесу сотни лет. Думаешь, его вчера похоронили? – проворчал Мужун Цзинхэ, а затем с усмешкой добавил: – Другие молятся, чтобы у них было столько ци. Считай это удачей.

Мэй Линь поняла, что он не хочет продолжать разговор, и замолчала. Долгое время они не возвращались к этой теме.

В деревне Лаовоцзы все жили бедно, зато дни там текли неторопливо и мирно. Никаких дворцовых интриг и постоянного страха. Мэй Линь никогда прежде не вела столь спокойную жизнь, и теперь ей казалось, что все испытания выпали ей не зря – ведь благодаря им она здесь.

Однако яд никуда не делся. Да, травяной отвар притуплял боль, но тело ее, вдобавок истерзанное нарастающей внутренней силой, было на пределе. Мэй Линь еще несколько раз теряла сознание. Однажды она упала в обморок, возвращаясь с охоты, и домой ее принес местный.

Очнувшись, девушка увидела, что лежит в постели рядом с Мужун Цзинхэ. Лицо его было мрачным. Не успела она толком прийти в себя, как услышала незнакомый гнусавый голос.

Мэй Линь обернулась и заметила на краю лежанки низкорослого мужичонку, который сидел поджав ногу, прихлебывал воду и без умолку болтал на местном наречии. Мужун Цзинхэ молча слушал.

В доме стоял запах бобовой похлебки, такой густой, что у Мэй Линь закружилась голова.

Заметив, что девушка очнулась, мужичонка ужасно обрадовался – казалось, он вот-вот кинется к ней, но Мужун Цзинхэ остановил его одним ледяным взглядом.

– Госпожа Линь, вы наконец проснулись! Выпейте водички! – И мужичонка протянул ей чашку.

Когда он наклонился, запах бобов только усилился, и Мэй Линь даже побледнела. Она приподнялась, взяла чашку, но пить не стала.

– Вы… кто такой?

Девушке хотелось выставить незнакомца за дверь, но она, наученная вести себя осторожно, лишь вежливо улыбнулась. Сначала нужно понять, что тут происходит.

Улыбка, которая расцвела, словно нежный цветок, на бледном лице девушки, сделала ее особенно хрупкой и трогательной. Простые деревенские женщины, конечно, не могли сравниться с такой красавицей. Мужичок уставился на нее с разинутым ртом, и только выразительный смешок Мужун Цзинхэ вернул его на землю.

Мэй Линь почувствовала досаду, но, не подав виду, встала и поправила Мужун Цзинхэ покрывало. А гость тем временем принялся сбивчиво объяснять, что именно он подобрал ее в лесу и принес домой.

Как ни крути, он все же спас ей жизнь – неправильно было бы просто его прогнать. Мэй Линь выбрала из своих трофеев косулю, двух кроликов и несколько фазанов – это был щедрый подарок, учитывая, что в деревне мало кто умел охотиться: в основном все питались тем, что выращивали на скудных полях. Затем девушка с некоторым трудом, но все же выпроводила мужичка восвояси.

В доме все еще стоял удушливый запах, и Мужун Цзинхэ был мрачнее тучи. Мэй Линь вспомнила, как нехорошо ему стало в доме Мертвяка. Даже удивительно, что он до сих пор не устроил скандал. Девушку это и насмешило, и умилило.

– Я хочу на воздух, – сказал он наконец, больше не в силах терпеть.

Мэй Линь невольно взглянула в окно. Вечерело, горы сияли закатным багрянцем, и вся природа дышала спокойствием осени. Девушка поняла, что принц давно не покидал дом, и кивнула. Она взяла более-менее надежный стул, прислонила его к