Разрушение, которого ты желаешь - Трейси Лоррейн

— Не сейчас, Лука.

— Тогда когда, а, Пейтон? Будем ждать следующего раза, когда жизнь кого-то из нас превратится в хаос, прежде чем снова столкнемся? Мы в этом вместе, и всегда были вместе. Тебе просто нужно позволить своему разуму подчиниться велению сердца и довериться себе. К черту доверие ко мне прямо сейчас, я заслужу его снова. Я докажу тебе, что то, что произошло раньше, было огромной ошибкой. Что ты, Пейтон Бэнкс, единственная для меня.

Тихие слезы текут по моим щекам, когда он делает шаг ко мне. Обхватывает рукой мою шею и прижимается губами к моей голове.

— Твоей работы в «Раздевалке» больше не существует, — шепчет он.

Я вздрагиваю.

— Даже не думай туда возвращаться. Она тебе не нужна. Позаботься о своей семье. Я буду ждать.

Он целует меня в макушку, кивает в сторону Либби, а затем выходит из комнаты, оставляя меня с головокружением и на ногах, которые едва держат меня.

Я плюхаюсь на стул у кровати Либби и опускаю голову на руки. Но я не плачу. Делаю глубокие вдохи и пытаюсь взять себя в руки. Моя истерика — последнее, что сейчас нужно Либби.

— Я знаю, что ты пытаешься защитить меня, Пейтон. И поверь, я это понимаю. И понимаю, почему ты сейчас обращаешься со мной как со стеклянной. Но тебе нужно перестать что-то от меня скрывать. Заворачивая меня в вату и ограждая от уродливого внешнего мира, ты не поможешь мне исцелиться. Это просто задушит меня. Мне нужна правда, Пейтон. Мне нужно знать, почему мы на самом деле в Мэддисоне. И не надо говорить, что это потому, что ты учишься здесь в колледже. Я знаю, что ты училась в Тринити Ройал.

Я втягиваю воздух от ее признания.

— Я хочу знать, почему тетя Фи играет в маму и где наша настоящая. Хочу услышать, как ты произносишь имя моего мальчика, не морщась, потому что боишься, что это может вывести меня из себя. И, — добавляет она с суровым видом, — я хочу знать, что именно происходит.

— Не слишком ли много вопросов? — говорю я, пытаясь немного разрядить обстановку. Но когда она не улыбается, я киваю, соглашаясь, что пора перестать ходить вокруг да около и сказать правду.

Рассказать Либби о мамином несчастном случае — самое сложное, что я когда-либо делала в своей жизни. Думаю, что переживать такие новости очень трудно, но, по крайней мере, я была рядом.

Наблюдать, как глаза Либби темнеют от недоверия, а затем, спустя несколько минут от горя, когда она понимает, что я говорю серьезно, просто душераздирающе.

Я знаю, она думала, что хочет знать правду, что сможет с этим справиться, но сейчас, когда слезы текут по ее лицу, капая на простыни, обернутые вокруг нее, я не уверена, что это была лучшая идея.

— К-Кайден? — выдавливает она.

— Сейчас с ним все в порядке. Он был ранен. Все еще восстанавливается, но с ним все будет хорошо, Либ.

— Черт! — кричит она, сжимая руки в кулаки. — Черт! — Боль выплескивается из нее, когда она бьет кулаками по кровати, а аппарат рядом с ней начинает непрерывно пищать.

— Либ, тебе нужно успокоиться, — говорю я, кладя руку ей на плечо в надежде, что это поможет ей успокоиться. Но вместо этого она отмахивается от меня и продолжает выплескивать свое разочарование на матрас.

Через пять секунд в палату вбегают две медсестры.

— Все в порядке, Либби. Нам нужно, чтобы ты успокоилась, милая.

— Ее больше нет, — причитает Либби, снова и снова разбивая мне сердце. — Она умерла, думая, что я долбаная наркоманка.

— Нет, Либ. Это не так. Мама любила тебя больше всего на свете.

— Это несправедливо. Почему она? Почему не одна из тех гадин, которые причиняют людям боль, разрушают жизни?

— Я знаю, Либ. Это несправедливо.

К счастью, с помощью медсестер нам удается успокоить ее через несколько минут, и звуковой сигнал возвращается к нормальному уровню.

— Если вам что-то понадобится, просто позовите, хорошо? — говорит одна из медсестер, прежде чем выскользнуть из палаты.

— Расскажи мне остальное, — требует Либби.

— Уверена, что...

Она смотрит на меня.

— Хуже уже быть не может, верно?

— Наверное.

Я рассказываю ей о том, что тетя Фи взяла нас к себе. О невероятной помощи, которую она оказывает с Кайденом, и о его выздоровлении, прежде чем у меня не остается выбора, кроме как признаться о «Раздевалке» и о том, как я в итоге воссоединилась с Лукой.

— Во-первых, — заявляет она, звуча гораздо более похоже на мою старшую сестру, чем когда бы то ни было. — Лука прав, тебе пора завязывать с этим. Мама была бы в ужасе, если бы узнала, что ты делаешь со своим телом. — Она буравит меня взглядом, от которого я чувствую себя на дюйм выше.

— У меня не было выбора, Либ. У нас не было страховки. Мне нужно было зарабатывать деньги, и быстро.

— Это все моя вина.

— Нет, Либерти.

Она мгновенно поднимает глаза, когда я произношу ее полное имя.

— Мне нужно, чтобы ты знала, что… единственное, о чем я действительно, по-настоящему сожалею, так это о том, что из-за моего поступка вы расстались.

— Это не твоя вина, Либ. В том, что произошло между нами, виноват он.

— Но если бы я никогда...

— Нет, я не позволю тебе взять на себя вину за все это. Ты была ребенком, Либби.

— Мне было почти восемнадцать.

— А он был взрослым мужчиной, который должен был знать, что делает.

Она выдохнула и откинулась на подушки.

— Он заставил меня почувствовать себя такой... особенной. Я знаю, это глупо, но тогда мне это было очень нужно.

— Тебе не нужно объясняться со мной. — Я воздерживаюсь от того, чтобы сказать ей, что это потому, что я вторглась в ее личную жизнь и прочитала большую часть ее дневника.

На тех страницах есть все, что может уничтожить Бретта Данна, нужно только проявить смекалку и придумать, как лучше поступить.

— И что теперь? — спрашивает она, выглядя совершенно измученной.

— Теперь мы сосредоточимся на том, чтобы ты поправилась, и восстановим наши жизни.

— А вы с Лукой?

Я пожимаю плечами.

— Я больше не уверена, что есть мы.

— Чушь собачья, Пейтон. Я видела, как вы смотрели друг на друга, как ты растаяла от его признания. Ты же понимаешь, что он прав? Ты просто упрямишься.

— Я защищаю свое сердце.

— Да, то же самое. Вы всегда должны были быть вместе, Пэй. Просто дай ему шанс. Он выглядел неважно, и