Теперь открой глаза - Николь Фиорина

Мия прищурилась, прожигая во мне дыру взглядом – не скрыться. Если я расскажу ей о том, что игрался в классики со Звеньями, чтобы ее отыскать, она тут же замкнется и попросит отвезти ее обратно к отцу. Но я не мог ей врать. Осталась всего неделя, и потом я смогу забрать ее домой. Однако после такого звонка… я не хотел отвозить ее в Великобританию.

Но я ведь не мог ей соврать, черт побери. И потому все ей выложил.

– О чем ты только думал? – закричала она, протаптывая дорожку на винного цвета ковре отеля.

Мия размахивала руками, по щекам ее текли слезы. Мне совсем не хотелось, чтобы день этот заканчивался именно так.

– Я не мог просто сидеть и ничего не делать.

– Но чертова банда, Олли? А ты не поскупился… – она рассмеялась, но в смехе ее не было ни капли юмора. – Ты наконец-то встал на ноги! Выбрался из той чертовой жизни, подальше от своего брата! И решил всем рискнуть?

Я должен был ответить что-то удивительно точное, то, что могло бы меня оправдать… но ведь в каком-то смысле она была права. Да, я рискнул всем. Я бы мог ответить ей, что все это не имело значения, потому что ее не было рядом – и это было бы стопроцентной правдой. Мия пропала, и я поставил на кон все, только чтобы ее отыскать. Если бы я мог вернуться назад во времени, я поступил бы так же. Но я этого не сказал: потому что, обменяйся мы ролями, я бы никогда не захотел, чтобы она отказалась от своей мечты и рискнула жизнью, разрушила все, чего достигла, ради меня. Я бы хотел, чтобы она двигалась дальше. Мия была чертовски права… но и я тоже.

Она подняла руки. Глаза ее блестели редким оттенком золота. Стоявшие в них слезы и отражавшее разочарование сделали их еще прекраснее, а я ведь даже не знал, что это возможно.

– И что, тебе нечего на это ответить?

– Я не знаю, что сказать, – признался я.

– Отвези меня обратно к отцу. Я даже смотреть на тебя сейчас не могу.

Пусть Мия и произнесла эти слова, но взгляд ее все еще впивался в меня. Она не просто смотрела на меня – она смотрела с любовью и преданностью, как бы ни старалась это скрыть. Конечно, Мия чертовски разозлилась, но взгляд ее был прикован ко мне. Она уже сожалела о том, что попросила отвезти меня к отцу. Но, на свою беду, Мия была ужасно упрямой. Она не собиралась отказываться от своих слов, хотя уже передумала.

– Хорошо, раз ты этого хочешь.

Я знаю, что тебе нравятся собственные правила, любовь моя.

– Но я хочу тебе кое-что сказать, – я поднялся и сделал шаг вперед.

Мия сжала руки в кулаки, и мне захотелось коснуться ее и взять их в свои.

– Я ни о чем не жалею. И не стал бы ничего менять.

По дороге к Брюсу мы молчали. Мия не сказала ни слова – даже когда я остановился у дома и подметил, что Брюс вернулся пораньше. Он как раз выходил из своего грузовичка. Я выключил двигатель и выбрался из машины, чтобы пожать ему руку. Выказать ему уважение.

Брюс поприветствовал меня: на нем были брюки, застегнутая до самого горла рубашка и сумка с ноутбуком, перекинутая через грудь.

Мия пронеслась мимо словно капризный ребенок, и я покачал головой и протянул ему руку.

– Что ты сделал? – усмехнулся Брюс.

– Просто любил ее. Слишком сильно, похоже.

Он кивнул, удивленный таким пространным ответом. Я не собирался рассказывать ему о том, что его будущий зять бегал по поручениям преступной группировки, чтобы найти его дочь. Разве что после свадьбы.

– Почему бы тебе не зайти на ужин? За столом хоть два парня будет.

– Домашний ужин? Я такое не ел уже… да и не вспомнить, как давно. Во сколько мне подъехать?

– О, приятель. В шесть. Сегодня итальянский вечер, Диана приготовила лазанью.

Лазанью придумали британцы, а не итальянцы, но сейчас не время его поучать.

– Жду с нетерпением!

Шестнадцать

Ты не можешь быть одновременно нормальным и выделяться из толпы.

Оливер Мастерс

Олли

– У тебя просто ужасный вкус в одежде, – заявил Бад со своего стула, перелистнув страничку в книге. – Помню деньки, когда я ходил на ужин с родителями в костюме и галстуке.

– Ты не помогаешь.

– Полагаю, все лучше того тряпья, что ты обычно носишь, – цыкнул он. – Ох уж эти миллениалы.

– Возвращайся к работе, Бад, – я сунул ногу в ботинок.

Что он тут вообще забыл?

Бад поднялся и поправил свой синий жилет.

– Пришел на пять часов пораньше. Но знаешь, как говорят: если пришел вовремя, ты опоздал, а если рано – то пришел вовремя. То есть, это я сам придумал. Но именно так я получил эту работу тридцать два года назад. Ну, еще и благодаря своей очаровательной улыбке тоже.

– Удивлен, что они не уволили тебя за разговоры с гостями.

– Ого, кто-то испугался.

Я выдохнул и сел на кровати, зажав второй ботинок в руке.

– Я поругался с Мией и теперь просто в ужасе. Вдруг теперь она от меня уйдет?

– О, похоже, влип ты в историю.

– Ну же, Бад. Это тебе не шутка. Может, хоть разок поговоришь со мной серьезно? Скажешь что-нибудь полезное?

Обычно я так со старшими не разговаривал, но Бад напоминал мне помесь сказочного персонажа и мистера Роджерса[3].

– Так ты ищешь совета? Что ж, тебе просто нужно было об этом попросить. Слушай. Я прожил со своей женой пятьдесят лет в браке, хочешь узнать, как мне это удалось?

Я поднял руки и показал: «да, конечно, продолжай».

– Большинство женщин хотят, чтобы мужчины о них заботились, но бывают и особые случаи. Эти хотят равенства. Что бы то ни было, не боритесь с этим по разные стороны. Боритесь вместе. Не принимай решений за нее. Принимайте решения вместе. Будьте Бонни и Клайдом. Быстрая езда, пушки наголо. Вы против всего мира! – он кивнул и поднял палец. – Агась, я на один процент уверен, что того она и хочет.

Я нахмурился.

– На один процент? А что же остальные девяносто девять?

– Мия – особый случай. Ты бы не влюбился в остальные девяносто девять процентов.

Было видно, что столовой давно не пользовались. Брюс расслабился и переоделся: в просторные джинсы и футболку. Он протянул мне пиво. Я принял