Формула любви для Золушки - Елизавета Красильникова

Нина Степановна вздохнула, сочувственно глядя на Виолу, в то время как девочка, делая вид, что не слышит разговора о ней, с невозмутимым видом катала из хлеба шарики. Судя по всему, ей просто надоело, что все постоянно жалели ее и высказывались о ней как о больной. Саше даже подумалось, что, если бы не гиперопека со стороны няни, девочка давным-давно забыла бы о том происшествии. Кстати, о происшествии… В голове у Саши снова тревожно замаячила пока еще смутная и не совсем понятная мысль.

— Нина Степановна, — перебила нянин рассказ Саша, — можно мне с вами потом поговорить?

— Разумеется! — Женщина как будто ждала этого вопроса. — Положим Виолочку спать — тогда пожалуйста.

— А когда приедет Вадим… Александрович? — как бы непринужденно поинтересовалась Саша, с удовольствием доедая последнюю ложку щей.

— Как? Разве я вам не сказала? — спохватилась Нина Степановна. — Ведь он же уехал еще вчера, а куда — не сказал. Вообще-то это на него не похоже, он всегда сообщает о своих планах заранее, звонит каждый день, а тут… Я так думаю, что ждать его надо не раньше чем послезавтра — кажется, он говорил, что собирается поехать отдохнуть на три дня. Я его понимаю, последнее время он весь издергался…

Нина Степановна серьезно посмотрела на Сашу и тут же отвела взгляд. Саше показалось, что хотя она и проявляет гостеприимство, но до сих пор не может определиться, как относиться к гостье: то ли любить, то ли казнить. И теперь Саша прекрасно понимала, что казнить ее было за что.

4

Саше пришлось немного посидеть на кухне одной, пока Нина Степановна отводила Виолу в кровать. Только один вопрос задавала она себе и не находила ответа: где сейчас может быть Вадим? То, что он улетел из приморского отеля в Москву, — неоспоримо. То, что о нем ничего не знают на работе, — факт. Даже его ближайший человек — Нина Степановна, с которой он, видимо, обсуждает самые интимные подробности своей личной жизни, — находится в полном неведении. Все это очень тревожно и не похоже на Вадима. Он ни разу не позвонил дочке! «Где ты, Вадим?!»

Вернулась Нина Степановна. Молча убирая тарелки со стола, она действительно размышляла: доверять ли Саше. Ведь, судя по рассказам Вадима, именно она, эта милая белокурая девушка с красивыми глазами и приятным голосом, покорила его сердце, поселила в нем надежду на счастье и, как ни одна женщина в мире, заставила его страдать и мучиться. Хотел ли Вадим видеть ее теперь? Зачем она снова появилась в его жизни? Нину Степановну одолевали сомнения, но, мельком посмотрев в очередной раз на Сашу, она поняла, что и девушка переживает и мучается не меньше.

— Сейчас я сварю кофе, посидим, поболтаем… Виолочка будет спать около двух часов, — наконец, произнесла она, доставая из шкафчика изящные фарфоровые чашки.

— Скажите, Нина Степановна, — начала Саша, — а как давно произошел этот случай… ну, когда Виола обожглась кипятком?

— Да перед позапрошлым Новым годом. Я оставила кастрюлю прямо на столе, закрутилась, забегалась и забыла. А эта вертушка тут как туг! Схватила кастрюлю, хотела мне помочь, но не удержала — куда там! — и вылила все на себя. Я в панике, не знаю, что делать, «скорую» вызвала, отцу ее сразу же позвонила. Вадим тогда был в Париже… — Женщина снова многозначительно посмотрела на Сашу.

«Да, теперь мне все ясно. Какая же я дура!» Обрывки мыслей сложились в четкую картину.

— Я вот что вам хотела сказать, Аля, — собралась с духом Нина Степановна, — Вадим неоднократно мне о вас рассказывал. Я знаю почти всю вашу историю. И мне кажется, что вы не имели права так поступать с ним! Я не знаю, что там у вас произошло, но я видела, как переживал Вадим, когда вы обманули его надежды. Вы не можете себе представить, каким он стал после этого! Я всерьез боялась за его здоровье. Он стал таким нервным, раздражительным, начал кричать на дочку! Мне пришлось даже взять ее на некоторое время к себе домой. Она, бедняжка, и так-то настрадалась, а тут еще и у Вадима проблемы… Вы, наверное, знаете, что девочка весьма болезненно переживала разлуку с матерью. Она очень своеобразный ребенок, и лишние стрессы ей ни к чему. Так что если вы пришли в этот дом, чтобы потешить свое самолюбие, то говорю вам сразу — я не посторонний человек для Вадима и девочки и имею полное право запретить вам еще раз нарушать их покой!

Нина Степановна, закончив свой эмоциональный монолог, стояла напротив Саши, скрестив на груди руки, и ожидала ее ответа. Что могла сказать Саша в свое оправдание? Со стороны все выглядело так, как преподнесла Нина Степановна: она явилась коварной, роковой женщиной, разбившей сердце одинокого мужчины и маленькой девочки, которая и так не доверяла всем женщинам на свете… От бессилия что-либо изменить, сама того не желая, Саша разревелась прямо перед няней. И рыдала горько, безутешно, первый раз за все это время позволив своим чувствам выплеснуться наружу.

Нина Степановна испугалась, что ее слова вызвали такую реакцию, и принялась успокаивать трясущуюся от плача девушку. Почти насильно напоив ее водой, няня наконец-то добилась ее относительного спокойствия.

— Ну, а теперь рассказывай все как есть! — приказала она, сев рядом с Сашей. — Мне почему-то кажется, что тебе есть что мне поведать.

И Саша рассказала все, от начала до конца — до той роковой ночи, когда произошла эта нелепая и безумно дорого обошедшаяся им обоим ошибка. Нина Степановна внимательно ее слушала, не перебивая и без того сбивчивую Сашину речь. Оказалось, про Виолетту ей было известно не все, например, большим откровением для Нины Степановны стало то, что Вадим брал ее с собой в Рим. А Саша, в свою очередь, узнала от няни, что Вадим, выяснив с Мадам отношения еще в Италии, действительно не видел ее с тех пор ни разу, как бы она ни старалась подстроить встречу. Так что ее беременность и угрозы не что иное, как блеф.

Два часа пролетели за разговорами незаметно. Проснулась Виола, пришла на кухню, потирая кулачками сонные глазки. Нина Степановна сразу преобразилась: на лице ее появилось умиротворение и приятная улыбка, как будто она увидела ангела.

— Солнышко мое встало! — заголосила она, раскрывая свои объятия.

Но девочка, к величайшему удивлению своей няни и особенно Саши, не обращая внимания на Нину Степановну, прошлепала прямиком к Саше и уткнулась носиком в ее мягкий свитер.

— Поиграй