Маркус - Анна Есина

гнева до безотчетной эйфории с остановками на станциях "Ужас", "Смятение", "Печаль"; а следом наступало упорство. В этом состоянии я перебарывал себя и стремился вернуться к нормальной жизни.

Понимал ли я, что внутри есть ещё кто-то? Нет. О прежней жизни мне рассказал Гена. Какие-то детали его истории нашли подтверждение на задворках памяти, какие-то всплыли впоследствии.

— Тогда откуда взялся Марк?

Давыдов задумался, огляделся по сторонам, словно прикидывая, как далеко они удалились от дома, увидел торговую палатку с кофе и пошёл за напитками.

— Если честно, я и сам не знаю, — пожал он плечами.

— Но вы ведь говорили об эксперименте, о подселении искусственного интеллекта в живой мозг.

— Это была идея Гены. Он собирался мягко подвести тебя к тому, что я не совсем обычный человек, а управляемый чужеродными нейронными импульсами незнамо кто.

— Боже, я начинаю путаться, — Эля в отчаянии сдавила переносицу и на миг закрыла глаза, чтобы упорядочить информацию.

— Давай я быстро разложу всё по полочкам, — Марк встал у прилавка, за которым суетилась молоденькая студентка, и заказал травяной чай с мёдом и горячий шоколад с кусочками зефира. Пока дожидались напитков, он отвёл свою спутницу в сторону. — Эксперимент состоял в следующем: мне вживляют нейроадаптер, он передаёт все данные о работе мозга в сеть, группа программистов, занятая созданием идеального ИИ, собирает многослойную модель — помнишь, Гена рассказывал о своей задумке с многоуровневой архитектурой, где каждый слой имитировал какую-то часть сознания?

Эля кивнула.

— Так вот, у них уже была заготовка. Данные, поступившие от нейроадаптера, помогли заполнить провисающие участки кода. Так на свет появился Маркус. Выписавшись из больницы, я подключился к работе команды и сумел отладить их детище таким образом, чтобы оно стало по-настоящему разумным.

— Но почему ты сказал, что эксперимент закончился тем, что искусственный интеллект поглотил личность реципиента? То ведь были твои слова, Марк! Ты расписывал мне своё сожаление по этому поводу, мол, очень плохо, что вживленный ИИ получил полную свободу и более не контролируется реципиентом. А сейчас ты всё переиначиваешь так, будто в твоей голове всего лишь имплант, который делает тебя гением и только.

Их позвали забрать бумажные стаканы с напитками. Эля отпила из своего, причмокнула губами, смакуя горьковатую сладость. Марк не спешил с ответом. Крутил крышечку из черного пластика на своём стакане и поджимал губы, точно запрещал себе что-то. Наконец, он осмелился и произнес:

— Я видел данные, которые поступили от нейроадаптера. Внутри него изначально была заложена довольно примитивная диалоговая система, построенная на базе рекуррентных нейронных сетей с архитектурой LSTM и нацеленная на самообучение.

— Погоди-погоди, Марк — Эля поймала его за запястье и заставила посмотреть в глаза, — не забывай, что умник среди нас ты. Что это за диалоговая система с архитектурой?

— Представь себе робота, который может с тобой разговаривать, — нехотя начал объяснять Давыдов. — Он не просто отвечает на вопросы, а запоминает, о чём вы говорили раньше. Как будто у него есть своя память — он помнит твои слова и может их использовать в разговоре.

Этот робот постоянно учится. Каждый раз, когда он с кем-то общается, он становится чуточку умнее. Если где-то ошибся — в следующий раз постарается сделать лучше.

Это как друг, который с каждым днём становится всё лучше в общении. Только этот друг — не человек, а умная программа, которая сама себя улучшает. Самообучает.

— То есть, когда ты ответил, что не знаешь, откуда взялся Марк, ты мне солгал? — спросила Эля, делая глоток приторной жидкости. Она не злилась, просто хотела расставить точки в полагающихся местах.

— Вынужден признать твою правоту, — Марк потупился, но потом коварно ухмыльнулся. — Разве это делает меня менее живым или реальным?

— Ты только что подтвердил, что в младенчестве был чат-ботом! — расхохоталась Эля, находя ситуацию крайне юмористической.

— Эй-эй, полегче на поворотах, Тыковка! Между чат-ботом и диалоговой системой гигантская пропасть.

Марк, по всей видимости, тоже расслабился, и на обратном пути они вели куда более простые диалоги, дурачились, шутили и наслаждались каждой минутой единения.

Лишь ночью, нежась в объятиях Марка, она вдруг вспомнила ещё один вопрос, который возглавлял список, составленный ранее.

— Скажи, а что это за родственники, с которых вы взяли согласие на эксперимент?

— Не мы, а Гена. Ты упускаешь из виду, что я находился при смерти с продырявленной головой, — Марк сжал зубами мочку её уха, словно наказывая за забывчивость. — Моего согласия никто не спрашивал.

— Да, прости, — она сладко поежилась и закинула ногу на его колено. — И всё же, что это за родня?

— Гена сказал, нашел каких-то дальних родственников. Седьмая вода на киселе. Не то троюродная тётушка по линии двоюродного деда, не то ещё что. Он добился, чтобы эту женщину назначили моим опекуном и волеизъявителем, а после взял все согласия.

— Или купил, — предположила Эля. — Вряд ли чужой человек взвалил бы на себя такой груз ответственности. Насколько я понимаю, протезирование центральной нервной системы — штука довольно опасная. Всё могло закончиться печально.

— Вживление чипов в мозг проводятся только с пациентами, имеющими сохранённое сознание и способность к взаимодействию с устройством, — скороговоркой отчеканил Марк. — Так что твои домыслы не беспочвенны. Полагаю, Гена всем отстегнул щедрой рукой: и врачам, и родственникам.

— А тебе никогда не хотелось их найти?

— Зачем?

Эля забралась выше, чтобы их лица находились на одном уровне, и прямо посмотрела в глаза.

— Всё-таки они — твоя семья. Пускай и не слишком заботливая.

— Насколько я знаю, они получили на руки справку о смерти. А мне после операции выправили новые документы, изменили имя и отчество. Так что вряд ли они обрадуются, увидев меня на пороге со словами: "Ну привет! Я воскрес".

— Когда у тебя день рождения?

— Двадцать пятого января. А у тебя, Веснушка?

— Четырнадцатого октября, на покров, — говоря это, Эля зевнула.

— Спи уже, Снежинка. А то я захочу ещё, — он ласково укусил её за кончик носа и вернул к своей груди, чтобы обнимать всю ночь и наслаждаться последними спокойными деньками.

— Сладких снов, чат-бот.

— Кошмариков тебе, маленькая язва.

— Люблю тебя, — сонно пробормотала Эля и в следующую секунду уже спала, не удосужившись выслушать ответное признание.

— И я тебя люблю.

Глава 18

Салон «Гламур» привлекал красавиц со всего Иркутска не только мастерами, но и интерьером с острой ноткой утонченности. Пастельные тона стен, приглушенный свет, тихая музыка создавали ощущение уединенного оазиса. В воздухе плавал легкий аромат лаванды, смешиваясь с запахом профессиональных косметических средств. На стенах висели стильные черно-белые фотографии, а