Рядом со мной - Брук Монтгомери

— Ну, тебе не повезло.

— У тебя там игрушка? — спрашивает он, заглядывая за меня.

Я оборачиваюсь и замечаю вибратор-роза на другой полке.

— Да, и она водонепроницаемая.

— Правда? Покажи.

Я снова переставляю телефон так, чтобы он видел только мою грудь и выше.

— Это надо заслужить, мистер Андервуд.

Он склоняет голову, будто пытается разглядеть то, что скрывает экран, но ничего не видит.

Его кадык дёргается, когда он с усилием сглатывает.

— У тебя дверь открыта?

Уголки моих губ медленно поднимаются.

— Возможно.

Он мотает головой, и я слышу, как он резко давит на газ.

— Не двигайся. Я сейчас буду.

Я смеюсь, когда он сбрасывает звонок.

Повезло ему — у меня ещё одна нога не побрита, да и голову нужно помыть. Если успеет до того, как я закончу — ему достанется место в первом ряду.

Через десять минут снаружи громко хлопает дверь грузовика, и спустя мгновение по дому раздаются шаги в тяжёлых ботинках, приближающиеся к ванной.

Я с замиранием жду под горячими струями, пока дверь вдруг не распахивается и на пороге появляется абсолютно голый Фишер.

Вот этого я точно не ожидала.

Молча он отодвигает дверцу душа, не отрывая от меня взгляда. Я вскрикиваю, когда он резко прижимает меня к стене.

Вода стекает по его телу, пока он берёт меня за подбородок и врывается в поцелуй.

Моё тело тут же расслабляется, впитывая его прикосновения и вкус его губ.

— На колени, Голди. Сейчас же.

Я моргаю, удивлённая его резким тоном, но, чёрт возьми, это ещё больше меня заводит.

Наверное, всё дело в этих книжках про монстров, что я читаю на ночь. Красные флажки? Не, я, похоже, дальтоничка.

Я опускаюсь на колени в центре душа. Он поворачивается, выставляя напоказ своё достоинство, и, когда сжимает его рукой, у меня текут слюнки от желания.

— Мне стоило бы тебя наказать, а не делать то, чего ты хочешь, — его длинные пальцы скользят вдоль ствола. — Но мысль о том, что этот дерзкий рот мог быть рядом с чужим хером, заставила меня мчаться сюда сломя голову.

Мой взгляд встречается с его, пока я прикусываю губу, пытаясь сдержать мольбу — словно сладкоежка на грани срыва.

— Открой рот и высуни язык, — приказывает он, и я тут же подчиняюсь.

Какая бы сторона Фишера сейчас ни взяла верх — моей киске явно выдан билет первого класса.

— Вот так, — хвалит он, вцепляясь в мокрые волосы и притягивая меня ближе. Он несколько раз шлёпает своим членом по моему языку, а затем резко двигается мне в рот. — А теперь соси мой член, как прилежная девочка.

Я втягиваю щёки, пока не начинает болеть, покрывая его толстый член слюной, пока он не входит так глубоко, что я едва сдерживаю рвотный рефлекс. Мои руки сжимают его бёдра — я держусь за них, чтобы не потерять равновесие и продолжать двигаться в том же ритме.

Фишер задыхается и стонет, всё ближе к грани. Мне почти не хватает воздуха, я судорожно вдыхаю и провожу языком по выпирающей вене.

— Блядь, Голди, ты чертовски хороша в этом. Не останавливайся. — Его пальцы сильнее сжимают мои волосы, пока я ускоряюсь. — Я уже на пределе, детка. Хочешь, чтобы я кончил тебе в горло?

Я вонзаю ногти глубже и издаю хриплый стон, который можно расшифровать только как: «Ещё лучше, чёрт возьми!»

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы, ускорившись и взяв его глубже, довести его до края. Он громко стонет, выплескиваясь горячими толчками мне на язык. Я сглатываю всё до последней капли, облизав его член начисто.

Когда я поднимаю взгляд, он запрокидывает голову с глухим рычанием. Раньше его тело заслоняло поток, но теперь вода из душа начинает литься и на меня.

— Вставай. — Он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться, а затем прижимает к стене, не давая ни шагу отступить. — Вот почему я ждал, Голди. Я знал, что как только снова почувствую твои горячие губы на себе — всё, я пропал. Я никогда не тянулся к женщине так, как к тебе, и это до смерти меня пугает. Я не хочу спугнуть тебя, торопясь, но моё сердце уже всё твоё, Ноа. Я понимаю, что это неправильно — я вдвое старше, отец Джейса, и всё это ещё и против правил на работе... Но когда я думаю о тебе и о том, что чувствую рядом с тобой — ничего в жизни не казалось мне более правильным.

Уязвимость в его голосе сдавливает мне грудь. Его слова накрывают меня с такой силой, что перехватывает дыхание, потому что больше всего на свете мне хочется, чтобы мы были вместе. Без тайн.

Я обвиваю его шею руками, прижимаясь к нему, пока мои губы не касаются его.

— Это ощущается правильным, потому что так и есть. Пусть люди либо поддержат нас, либо уходят своей дорогой. Но я в этом с тобой. Что бы ни случилось. Ничто из того, что ты скажешь, не заставит меня сбежать.

Мы касаемся лбами, и я быстро добавляю:

— Если, конечно, ты не маньяк, мечтающий вспороть мне живот как рыбе. Вот тогда я, пожалуй, всё-таки побегу.

Он мягко усмехается, скользя губами вдоль моей челюсти.

— Уверен, ты говорила мне то же самое в ночь, когда мы встретились.

— Ну а что мне оставалось? Стоит один раз не уточнить... — я провожу ребром ладони по горлу, изображая перерезанное горло.

— Тебе точно пора перестать смотреть свои шоу про убийства.

Он качает головой, и я смеюсь.

— Мы теперь точно опоздаем, — напоминаю я, скосив взгляд на часы.

— Чёрт, да. Надо перегнать грузовик, пока никто не увидел.

— К счастью, сюда никто не заходит по пути к главному дому — мы же за ним. Но всё равно лучше не рисковать, пока мы ничего не сказали.

— Как бы мне ни хотелось прокричать на весь мир, что ты моя, чтобы каждый малолетний сосунок знал, что ты занята, — мне даже нравится, что это пока только между нами.

Я обвиваю его талию руками и кладу подбородок ему на грудь, заглядывая в глаза.

— Они всё равно всё узнают, когда получат наше свадебное приглашение по почте.

Он фыркает, убирая с моего лица мокрые пряди.

— Твой отец меня убьёт.

Я пожимаю плечами.

— Может быть. А может, и нет.

Он склоняется ко мне, берёт за подбородок и целует — мягко, с чувственностью, от которой у меня по спине пробегают