Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

смотрел на меня с выражением, в котором смешались удивление, восхищение и плохо скрываемый смех.

– Я… – начала я, и это было последнее, что я успела сказать.

Потому что ветка подо мной предательски хрустнула, и я полетела вниз!

Земля приближалась стремительно и не обещала мягких объятий. Я зажмурилась, готовясь к жесткому приземлению, но вместо этого… меня поймали.

Сильные руки перехватили за талию, развернули, прижали – и я обнаружила себя нос к носу с профессором Эйданом.

Он стоял, чуть покачиваясь, и смотрел на меня сверху вниз. Я чувствовала его дыхание на своей щеке. Чувствовала жар его тела сквозь ткань. Чувствовала, как под моими ладонями – которые каким-то чудом оказались у него на груди – тяжело и часто бьется сердце.

– Осторожнее, – выдохнул он, и голос звучал глухо, с какой-то очень будоражившей хрипотцой.

Я попыталась что-то сказать, но язык присох к нёбу.

Он держал меня крепко, очень крепко, и, кажется, не собирался отпускать.

Я нервно сглотнула.

Кайшер медленно, будто нехотя, разжал руки, позволяя мне соскользнуть вдоль его тела. Это длилось всего секунду, но я почувствовала… все. Каждый мускул, каждый рельеф…

И отскочила на шаг, красная, как то самое яблоко, которое только что уронила.

– Я… спасибо, – выдавила, глядя на очень выразительную пуговицу на деканской груди. – Вы меня поймали.

Да, ни на что большее, чем констатирование факта, меня сейчас не хватало. И осознавать случившееся как-то иначе, чем по фактам, я не планировала!

Хотя бы потому, что где-то в мозгу носилась маленькая копия Финика с совершенно идентичными паническими настроениями.

– Не мог же я дать вам разбиться. – Он говорил ровно, но дыхание сбилось, и глаза… глаза смотрели совсем не по-профессорски. – Было бы обидно потерять такую талантливую аспирантку в первый же месяц. Я же не Корвис, в конце концов.

Я судорожно кивнула, пытаясь придумать, как отсюда сбежать.

Он наклонился, поднял из травы мое яблоко и протянул мне.

– Ваше, кажется.

– Спасибо. – Я взяла, с досадой отметив, что пальцы чуть заметно подрагивают.

– Не за что, Айлин.

Он улыбнулся той самой легкой, чуть насмешливой улыбкой, кивнул и пошел дальше по дорожке, засунув руки в карманы.

А я осталась стоять посреди сада, прижимая к груди лопнувшее яблоко, и пыталась вспомнить, как дышать.

В кустах за моей спиной кто-то тихо, но совершенно по-хамски хихикнул. Я резко обернулась. Никого не было видно, лишь только легкое облачко тумана таяло в ветвях.

– Пусинда, – прошипела я в пустоту. – Я тебя вижу… И всякому любопытству должны быть границы!

Туман дернулся и принял очертания женской фигуры. Не полностью, так, силуэт.

– Какая грозная девочка!

– Какая длинноносая ухмара!

И нос этот вечно где-то в чужих делах, если я правильно поняла характер призрачной заразы.

– И что? – донеслось оттуда. – Ты сейчас вообще не в том положении, чтобы меня пугать. У тебя лицо как у вареной свеклы, Айлин, и яблоко в руке… почти как по религиозным книгам. Очень сексуально, кстати.

– Замолчи!

– А то что? – Туман вспорхнул и, издевательски хохоча, унесся прочь.

Я закрыла лицо рукой.

– Ненавижу, – простонала я в пространство. – Всех ненавижу.

Ненавидела я, разумеется, несерьезно и на эмоциях.

Которые спровоцировал демонов профессор, а потом как ни в чем не бывало ушел, оставив со своей нечистью. Которая, к счастью, тоже ушла, иначе я бы за себя не отвечала – честное слово!

Глава 16

Прошла неделя.

Странная неделя – не сказать чтобы плохая, но и безоблачной ее было не назвать.

Лучше всего дела, наверное, обстояли в области учебы. Я почти закончила работать с теми книгами, что взяла в первый раз, – сделала выписки, набросала план первой главы диссертации и даже нашла пару интересных цитат, которые можно будет использовать в будущей статье. Орнитофауна оказалась темой на удивление увлекательной, и чем глубже я погружалась в материал, тем больше понимала, что выбрала правильное направление.

Помогало и то, что материал я отрабатывала не только по книгам. Ревор – аспирант выпускного курса – несколько раз звал меня помочь ему в виварии. Так что я уже успела поработать с парой птичьих видов, которых в Торнвудском университете отродясь не держали, и каждый раз убеждалась, что практика – это совсем другое дело по сравнению с описаниями в учебниках. Живая нечисть всегда сложнее, интереснее и непредсказуемее, чем любая схема!

Карл, пересмешник шаударский, например, после нескольких визитов уже меня узнавал. Идейно не общался по-прежнему, но хотя бы не разворачивался спиной при приближении!

В остальном все было ровно, разве что тренировок в ближайшее время не ожидалось. Но оно и понятно, так как начало триместра – это горячее время: надо распределять кураторов, согласовывать расписание, решать кучу мелких, но важных вопросов. Это сложно, даже если ты не декан.

* * *

В выходные мы с Дорной выбрались в город.

Я уже успела соскучиться по нормальной еде – столовая, конечно, кормила неплохо, но иногда хотелось чего-то… другого. Дорна, как истинная северянка, знала в Хармаре все мясные лавки. Мы зашли в одну – маленькую, с низкими потолками, к которым были подвешены венички северных трав, пахнущие мятой и чабрецом. В углу тихо потрескивал камин, а на полках вдоль стен громоздились банки с соленьями и копченостями. Хозяин, здоровенный мужик с рыжими усами, узнал Дорну и сразу заулыбался.

– Высоких гор, дочь ярла! – Он приветственно поднял руку. – Да не оскудеет твой стол, а меч – не затупится!

– Торгрим, сын Хрольва, да не оскудеет твой погреб, а сердце – не очерствеет, – ответила Дорна, коснувшись кулаком груди, а после кивнула на меня: – Это моя соседка, Айлин. Она хорошая!

Настолько простодушной и одновременно приятной характеристики я не слышала уже давненько.

– Для хорошей девушки у меня всегда найдется лучший кусок. – Хозяин подмигнул и, не спрашивая, отправился в подсобку.

– Тут можно купить мясо, и тебе тотчас его приготовят! – громким шепотом сказала северянка, с интересом осматривая витрину, где на «холодных камнях» лежал разнообразный ассортимент мясной продукции. Камни мягко светились голубоватым светом, сохраняя свежесть, а от самого прилавка, к удивлению, ничем не пахло – видимо, работали закрепленные по краям артефакты.

Хозяин вернулся с огромным куском мяса с мраморными прожилками и такого аппетитного вида, что у меня потекли слюнки.

– Вот это да… – выдохнула я.

– Торгрим знает толк в мясе, – усмехнулась Дорна.

Пока хозяин жарил стейки прямо на открытом огне, мы сидели за шатким деревянным столом. Масло шипело на раскаленной плите, и этот звук вместе с запахом дыма и пряностей казался самой уютной музыкой на свете. Где-то за спиной звякнула посуда, хозяин рявкнул на подмастерье, но все это было фоном –