Король моей школы - Лисса Джонс

недосягаемо высоко для меня. Для него… Просто нужно найти новый стул. Мебели там не так много, но ему хватит.

Всю ночь с пятницы на субботу думала о том, что можно было бы попробовать вернуть тетрадь. Нужна была бы только стремянка. Перевезти в усадьбу лестницу выглядело задачкой со звездочкой: так и уснула с мыслями о стихах.

Папа тормозит у ворот «Альмы» незадолго до начала первого урока. Я мысленно считаю до трех.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Папино тёплое «хорошего дня, принцесса».

Ага, да. Точно, пап.

Волнение-волнение-волнение.

Это похоже на прыжок в неизвестность. Выхожу из машины и иду к главному входу в гимназию. Шоу начинается?

Шоу не начинается.

У шкафчиков, где мы с Сашей оставляем часть учебников, Фила нет.

У кабинета истории и обществознания, где будет проходить два урока у всей параллели одиннадцатиклассников, его тоже нет.

Сонные гимназисты, ленивые переписывания домашек, компании, переговаривающиеся друг с другом — все как обычно. Но серо, тихо, невзрачно. Юсупов выглядит скучающе надменно. Максим дремлет на подоконнике. Полина читает учебник, пока Глеб и Арсений хихикают в компании близняшек. Соколов выглядит смешно, пытаясь скопировать Фила, таскающегося периодически по коридорам с мячом.

Странно. Я видела, как машина отъезжала от его дома. Прогулы в гимназии в тайне от родителей невозможны. Если утром пропуск не коснулся турникета, классный руководитель свяжется с родителями.

Саша выглядит грустной. Впервые за полтора месяца неразговорчивой. Стоит ей подойти почти перед самым звонком, Юсупов бросает на подругу хмурый взгляд, в ответ на который она… Просто достает свой учебник и закрывается.

Так проходит весь понедельник. Странно. Скомкано. Невзрачно. Все словно закрылись в себе. Мне нужно радоваться спокойствию, но у меня, видимо, сломаны не только глаза, но и голова. Потому что… Без Воронова гимназия будто лишилась чего-то важного.

Приехали, Аврора. Тебе просто нужно выплеснуть эмоции. Занятий по вокалу сегодня нет, но, может, Матей захочет еще спеть дуэтом?

После репетиции в студии Руслана я все еще не до конца уверена в том, что стоит связываться с идеями друга. Да и слово «друг» — слишком сильное. Я знаю Матвея давно, но очень поверхностно.

На пятом уроке я застаю себя при чертовом повороте головы назад. К последней парте.

Именно поэтому, пока Линь не видит, достаю телефон и пишу Матвею. Он отвечает быстро, но, увы, со студией какие-то проблемы. Зато у него есть новая идея. Идея, о которой Матвей обещает рассказать завтра днем.

Эта интрига и небольшой флирт, к сожалению, бессильны против цунами эмоций, вызванных Филом.

* * *

22:47. Окно. Темнота. Силуэт в свете фонарей.

Клянусь, я не специально. Просто привычка. Люблю смотреть в окно поздно вечером.

Особенно после того, как обнаружила, что кое-кто явно скрывает факт своих гулянок. Ати и Кирилл вернутся завтра, поэтому сегодня он, видимо, даже не просил дядю Женю прикрыть. Внедорожник уже на парковке. Фил медленно идет по тротуару с телефоном в руках. Пару секунд назад попросил скинуть домашнее задание.

Скидываю фото дневника и наблюдаю за тем, как ему приходит мое сообщение.

Филипп: спасибо. Завтра меня, скорее всего, тоже не будет. Занесу утром тетрадь с домашкой по инглишу. Передай, пж.

Я прикусываю губу. Набираю ответ, стираю, набираю снова. Почему написать первой Матвею было в разы проще, чем написать ему?

До дома ему осталась параметров. Может, лучше спросить потом?

Нет, лучше сейчас. Хочу понаблюдать за реакцией.

Аврора: ты прогуливаешь?

Даже в темноте видно, как его плечи дергаются от смешка.

Филипп: нет, ты что. Как можно прогулять концлагерь? Я болею. Жар хуже, чем той ночью.

Филипп: скучаешь? Я бы пригласил, но не хочу заражать. Хотя можем болеть вдвоем в одной кровати.

Вот засранец! Пальцы сами выстукивают ответ.

Аврора: Я вижу, как ты идешь домой, Фил.

Он останавливается на миг, и тут же делает демонстративный шаг назад. В свет фонаря. Печатает. Вообще не смущается!

Филипп: сталкеришь, да? И как видок? Похож на чахоточного?

Аврора: если ты не вернешь мне тетрадь, я тебя сдам.

Филипп: кому? И что скажешь? Типа так: «ой, дядя Кирилл, ваш сын не был в школе, потому что валялся с температурой! А вечером гулял по улице за таблетками! Накажите его!».

Как ловко все переворачивает.

Не получится, Фил. Я знаю тебя, как саму себя.

Аврора: ты прогулял. Ты иногда поздно вечерами где-то пропадаешь. Дядя Женя тебя прикрывает. На что ты его подбил?

Пауза. Длинная. Он смотрит на экран долго. Поднимает голову — так, чтобы видеть мое окно. И меня.

Выражение его лица становится серьёзным. Я вскидываю брови и складываю руки на груди. Не отхожу, не прячусь, даже не делаю вид, что не смотрю на него. Наоборот: машу телефоном и мило улыбаюсь.

И что ты мне сделаешь? Все, что ты мог, мы уже прошли.

Я не вижу точно, но, кажется, он что-то произносит. После снова переводит взгляд на экран телефона.

Печатает.

Печатает.

Печатает.

Филипп: хочешь подставить дядю Женю? Отец точно не скажет ему «спасибо», если узнает, что он помогает мне иногда. А у него ребенок. Мы хорошо платим. Ему и так осталось работать пару месяцев. Я уже получил права, но не могу ездить по городу до окончания школы.

Черт! Это похоже на проигрыш. Меньше всего на свете хочу вредить тем, кто непричастен к нашим разборкам. Но сдаваться без боя не собираюсь.

Аврора: но я права. Ты прогуливаешь. И делаешь что-то, о чем не должны знать родители.

Фил еще раз поднимает голову. Широко улыбается и подмигивает, а после быстро скрывается в доме. Я стою несколько минут у окна. Ответ приходит, когда на первом этаже у соседей загорается свет.

Филипп: отчасти

Блокирую телефон. Вот и что это значит?

«Отчасти», — мысленно передразниваю его. Отчасти! Кажется, кто-то просто выкручивается, потому что его схватили за… Аврора.

Падаю на кровать. Хихикаю. Очевидно, немного трогаюсь умом. Видимо, придурковатость заразна и передается через обмен слю… АВРОРА!

Телефон вибрирует от нового уведомления. Все так же лежа на спине читаю новое сообщение, от которого разум быстро трезвеет.

Филипп: Сегодня были записки? Или что-то такое, о чем мне нужно знать?

Закрываю глаза.

Чем ты занимаешься, Ава? Забыла, с кем чатишься?

Буллинг, игнорирование, хамство, шантаж, подглядывание. Сломанная рука, шутки про очки, отнятые стихи. Может быть, еще и глупый мальчишеский спор.

Филипп: слушай, завязывай с игнором. Кто-то что-то делал или говорил?

Аврора: нет

«Завязывать» пора с общением.

Филипп: ты щас точно уверена?

Аврора: да. Ты