Вне конкуренции - Лиз Томфорд

именно так мне и следует поступать — оставаться отстранённой, держать всё строго на уровне бизнеса.

И, конечно же, это совсем не про меня. Я, наоборот, слишком сильно переживаю.

Но потом я вспоминаю команды, среди которых росла в детстве, и сколько радости они мне приносили. Как многие из моих лучших воспоминаний связаны именно с такими простыми событиями.

— Я… — я колеблюсь. — Я даже не знаю, что принести.

Не «нет». Но и не «да».

Уголки губ Эмметта приподнимаются в лёгкой улыбке.

— Что угодно. Я ужасно готовлю, поэтому заставлю Миллер принести второе блюдо за меня. Купи что-нибудь готовое в магазине. Приходи с пустыми руками. Не важно. Просто приходи.

Просто прийти. Наверное, это я могла бы.

— Я подумаю.

— Мне этого достаточно. — Он кивает в сторону конференц-зала. — Удачи на собеседованиях. Только найми кого-нибудь, кто не будет заставлять меня ждать вечность, когда я захочу с тобой встретиться.

Эмметт возвращается к лифту и нажимает кнопку вызова.

Я хмурюсь в недоумении.

— Тебе не нужно было выходить на этом этаже?

— Нет. Я еду вниз, в клубную зону.

Двери лифта открываются, и он заходит внутрь.

— Тогда зачем ты вышел здесь? — смеюсь я.

— Я не видел тебя несколько дней. Решил, что это хороший способ украсть ещё пару минут твоего времени.

Двери начинают закрываться, но я замечаю, как его взгляд скользит вниз по моему телу.

— Ты сегодня отлично выглядишь, босс.

Эмметт

Задний двор у Исайи и Кеннеди забит людьми: здесь все игроки команды, сотрудники отдела здоровья и благополучия, командные фотографы, менеджеры по экипировке и специалисты по соцсетям.

По сути, это каждый человек из франшизы, который имеет отношение к каждой нашей игре — и домашней, и выездной.

Все, кроме одного.

Новый дом семьи Роудс потрясающий, а их просторный задний двор не менее впечатляющий. Здесь полно столов и дополнительных стульев, на которых можно посидеть, а по траве расставлены игры для лужайки. Погода идеальная, как и вид на ближайшее озеро.

Я бывал здесь несколько раз с тех пор, как они переехали ранней весной, но всё равно приятно видеть, как они устраиваются. Поначалу они казались довольно неожиданной парой, но они хорошо подходят друг другу, и я горжусь той жизнью, которую они построили здесь для себя.

— Ещё одну? — спрашивает Кай, поднимая пустую бутылку пива.

Я смотрю на ту, которую всё ещё потягиваю.

— Я в порядке. Подожду до еды.

— Что ты принёс?

Пожав плечами, я подношу бутылку к губам.

— Не знаю. Что-то, что приготовила Миллер.

Кай усмехается.

— Ну, значит, ты принёс салат из арбуза и феты, а я — какое-то блюдо из кукурузы и помидоров, название которого я даже произнести не могу.

— Как мы инновационны.

Кай оглядывает оживлённый задний двор.

— Риз не придёт?

Я допиваю своё пиво.

— Видимо, нет. Я пригласил её на прошлой неделе, но это был последний раз, когда мы были наедине, чтобы я мог её спросить.

Я вижу Риз каждый день на поле — в той безупречной юбке-карандаше, с гладкими светлыми волосами, полностью в режиме босса и сосредоточенной исключительно на работе. С тех пор как мы поцеловались, мы почти ни разу не оставались наедине. Это какая-то мучительная игра: быть с ней в одной комнате, но при этом вовсе не быть с ней.

А ещё постоянно напоминаю себе, что это вовсе не игра. На кону её репутация, и этого достаточно, чтобы укрепить моё решение держаться на расстоянии.

По крайней мере, так я говорю себе до тех пор, пока боковая калитка во двор не открывается, и вся сила воли, которую я пытался собрать с тех пор, как ушёл из квартиры Риз, не грозит рассыпаться у моих ног.

Риз заходит во двор, держа в руках блюда для подачи. Её идеальный розовый маникюр сжимает их так сильно, что пальцы побелели.

Я уже достаточно раз видел Риз вне работы, чтобы не удивляться, когда она не в деловой одежде, но всё равно она каким-то образом снова меня поражает.

Вместо своей обычной юбки-карандаша она надела хорошо сидящие джинсы и светло-жёлтый кардиган, расстёгнутый сверху. Повседневно, но всё равно идеально собранно. Шпильки она сменила на кеды Converse, а в её строго подстриженных волосах появился лёгкий изгиб — они заправлены за одно ухо, открывая те серьги, за которые мой взгляд всегда цепляется.

Она выглядит чертовски очаровательно. И, кажется, отрежет мне кое-что важное, если когда-нибудь услышит, как я её называю.

Гул разговоров во дворе вокруг меня стихает, и сначала я думаю, что это один из тех клишированных моментов из фильмов, когда парень встречается взглядом с девушкой, в которую влюблён, и всё вокруг исчезает.

И хотя, да, всё моё внимание приковано к Риз, звуки вокруг не исчезли сами собой. Разговоры и смех во дворе действительно затихли — потому что все тоже смотрят в её сторону.

Риз поднимает взгляд и видит, что почти все уставились на неё, и паническое выражение на её лице буквально разбивает мне сердце. Её руки заняты, голубые глаза широко раскрыты, и я никогда не видел её такой неуверенной, как сейчас.

Мне хочется броситься к ней, обнять, поблагодарить за то, что она пришла, и сказать всем, чтобы они, чёрт возьми, вели себя нормально, потому что владелица команды просто пришла присоединиться к нам.

Но я не могу. Потому что каждый человек здесь работает на неё. И это меня убивает.

Я беру пустую бутылку Кая.

— Иди помоги ей.

Слова едва успевают слететь с моих губ, как он уже направляется к ней.

Боже, она выглядит сейчас такой напуганной, и я чувствую себя ужасно. И беспомощно. Чертовски беспомощно. Для человека, который гордится тем, что заботится о своих людях, просто стоять здесь и ничего не делать — настоящая пытка.

Я знаю, что люди смотрят на неё просто потому, что удивлены увидеть её вне работы. Но если бы они могли просто вернуться к тому, чем занимались до её прихода, это было бы замечательно.

К счастью, Исайя первым нарушает неловкую тишину.

— Добро пожаловать! — говорит он достаточно громко, чтобы все услышали. Что, впрочем, не так уж громко, потому что, опять же, все просто молча смотрят на неё.

Он подходит к ней у задней калитки одновременно со своим братом.

Кай забирает у неё блюда — целых три — а Исайя показывает, где напитки, где ванная и где будет стоять еда.

Во дворе всё ещё слишком тихо, и ещё пара