Пятизвездочный жених - Марина Белкина

Когда уговоры не подействовали, посыпались традиционные эсэмэс с угрозами. В конце концов, он явился ко мне в дом, как судебный пристав, с описью имущества. Изъял кудрявую зубную щетку, расческу, засохший крем для обуви и Друрию. Содрал со стены подаренные им полки и обещал вернуться за настольной лампой, что показалось совсем уж странным, ведь ее я купила на собственные деньги.

Вот уж правду говорят: хочешь узнать своего мужчину по-настоящему, расстанься с ним.

На работу я все-таки опоздала. Но, скажу сразу, все прошло хорошо! Аркадий Георгиевич принес мне публичные извинения. Правда, потом публично отругал за самовольно взятый отпуск и почему-то обозвал нашу редакцию публичным домом.

– Когда хотят, приходят, когда хотят, уходят! Здесь вам не бордель, а приличная организация с жестким рабочим графиком, – проорал он и выскочил из редакции, хлопнув дверью.

Больше в этот день в офисе его никто не видел.

– Машуля, отлично выглядишь! Ну, как там турецкие мачо? – Меня окружили Викуля, Эльвира и еще несколько человек.

Коллеги вели себя как ни в чем не бывало. Традиционные поцелуи в воздух около щеки, вопросы о поездке и дежурные шутки посыпались, как горох из мешка. Я тоже целовала воздух и вежливо улыбалась в ответ, но сердце оставалось холодным и безразличным. Теперь я знала цену всем этим офисным любезностям.

Когда ажиотаж вокруг моей персоны поутих и коллеги разошлись по местам, я подсела к Аполлинарии. Вооруженная красной ручкой, она правила чей-то текст.

– А у меня для вас небольшой презент. – Я положила перед начальницей большую коробку турецких сладостей.

– Подмазываешься к редактору? – воодушевилась она.

– Точно! А еще хочу сказать спасибо.

Аполлинария озадаченно вскинула брови:

– За что?

– Ну как же! В этой жуткой истории вы были единственной, кто встал на мою сторону, и потом ведь именно благодаря вам все выяснилось!

– Ну… я же обещала, что так этого не оставлю, помнишь? Да! Такой уж я человек, не терплю несправедливости. Надеюсь, ты оценишь мое доброе отношение и пойдешь навстречу любимому редактору? Я тут поставила тебя на ночные съемки в следующую субботу, так что мой шею под декольте.

Я вздохнула.

– Для вас все, что угодно. К тому же теперь по выходным я свободна, как ветер. Кстати, а как вы догадались, кто подкинул кошелек? Просмотрели записи камер?

– Угу, – пробормотала Аполлинария и снова склонилась над текстом.

Она сейчас занята, сообразила я. Позже отловлю ее на кухне и все выясню.

Я села за компьютер, но не успела даже открыть Гугл, как кипу бумаг на моем столе припечатал костлявый зад, обтянутый стильными джинсами.

– Валечка?

– Привет поближе. Ну, ты как? Отошла от всего этого кошмара? – прошептал он.

– Вроде того, – улыбнулась я.

Хоть кто-то не делает вид, что ничего не произошло.

– Не ожидал от Мышки такого, тем более по отношению к тебе. Ведь вы были подругами! – Его голос задрожал.

– Слушай, давай без мелодрам! Не подругами, а приятельницами. Хотя, честно говоря, сама в шоке. Могла заподозрить кого угодно, кроме нее. Кстати, а где Карина? Что-то ее не видно.

– А ты не знаешь?! – обрадовался он. – Карина вылила горячий кофе прямо Аркадию на… брюки! И ее уволили!

– Да уж, круто он с ней, видно, кофе был очень горячим, – хихикнула я.

– И представляешь, что я выяснил вчера? Она уже нашла другую работу, и знаешь какую? – Валечка выдержал эффектную паузу. – Редактором на второй кнопке!

– Не хилый карьерный рост. Всегда знала, что эта ведьма далеко пойдет…

Мы обсудили последние сплетни, но коллега все не уходил.

– Колись! – вдруг заговорщически подмигнул он. – Где нарыла такого роскошного мужика?

– Какого еще мужика? Слушай, я, конечно, дико извиняюсь, но мне надо работать.

– Ой, ну вот только не надо строить из себя святую невинность, – закатил глаза коллега. – Его, кажется, Алекс зовут?

Я ошалело посмотрела на Валечку:

– Но откуда ты…

– Как откуда? Он же приходил к Герычу тебя отмазывать!

– Отмазывать? От чего? – опешила я.

– От кражи кошелька, конечно! Ты что же, ничего не знаешь?

– Подожди! – Я откинулась на стуле. – Но ведь это Аполлинария! Во всем разобралась и вывела Мышку на чистую воду! Она сама мне только что сказала!

– Да она тебе скажет, что Олимпиада в Сочи состоялась только благодаря ей! И ты поведешься?

– Не может быть, – прошептала я.

– Ну ладно, пойду, пожалуй, – притворно зевнул Валечка, – у тебя же работы много, а я только мешаю…

– Нет, подожди! – Я вцепилась в него мертвой хваткой. – Рассказывай!

Дважды просить Валечку не пришлось.

– Короче, он пришел к Герычу через несколько дней после твоего увольнения, – затараторил он, – весь такой – в джинсах в облипку, белых мокасинах и…

– Валечка!

– Короче, закрылись в кабинете у Герыча, Оля принесла им кофе. Вернее, Герычу кофе, а Алексу воду…

– Валечка!

– Ну вот, и он такой говорит: «Я частный детектив Александр как-то там и друг одной вашей сотрудницы, которую несправедливо обвинили в воровстве. У меня есть доказательства, что в краже бумажника виновен другой человек…»

– Стоп, а как ты об этом узнал? Они ведь были в кабинете? Подожди-ка, ты подслушивал?

– Ну почему сразу подслушивал? Просто здоровое журналистское любопытство… Все! Не буду ничего рассказывать!

– Ладно, прости! Так что было потом?

– А потом они отошли от двери, и стало ничего не слышно… Кажется, пленку какую-то поставили. Потом Мышка пришла, ее Герыч вызвал. Тут уж с акустикой проблем не было, он так на нее орал! «Ты уволена! Будь уверена, тебя ни в одну программу не возьмут. Теперь ты телевизионную программу сможешь только в киоске продавать!» Ну, ты знаешь его аллегории…

Я потрясенно молчала.

– Да уж, Машка, повезло тебе. Этот Алекс просто класс! И даже не похвастался, что это он тебя отмазал. Такой скромник, может, он гей?

– Даже не мечтай, – фыркнула я.

– …Просто издевается надо мной! И ему доставляет это удовольствие, потому что он садист!

От Лизкиных воплей закладывало ухо, я отнесла трубку подальше, но все равно отчетливо слышала каждое слово:

– Вчера Алекс пригласил меня в ресторан, тот самый, в котором у нас было первое свидание. – Она многозначительно помолчала. – И сказал, что хочет серьезно со мной поговорить. Врубаешься, когда так делают?