Пятизвездочный жених - Марина Белкина

Пожав плечами, Ева отхлебнула немного кофе и сморщилась:

– Гадость! Ненавижу растворимый, хотя я, кажется, знаю, что может его спасти! В машине завалялся баллончик взбитых сливок – как-то припасла для одного романтического свидания, да так и забыла. Подожди, я сейчас!

Прежде чем я успела что-то ответить, она соскочила со стула и бросилась вон из квартиры.

Я потерла пылающие щеки, пытаясь переварить услышанное. Стянула с блюдца один из эклеров и в задумчивости целиком затолкала в рот. В коридоре скрипнула дверь, я обернулась, так и застыв с набитым ртом. На пороге стоял Алекс.

Но почему это всегда происходит со мной? Почему? Вместо того чтобы предстать перед парнем при безупречном макияже на томном лице, я демонстрирую ему старательно жующую физиономию в масле и губной помаде!

Алекс стоял на пороге, пожирая меня взглядом, а я все жевала дурацкий эклер! Вдруг в два прыжка он очутился у барной стойки и сгреб меня в охапку. Закрыв глаза, я потерлась о его щеку:

– Колючий.

– Только что с самолета.

Слегка отстранившись, я жадно впилась в него взглядом. Бледный, лицо осунулось, под глазами темные круги.

– Что-то случилось? – встревожилась я.

– Все в порядке, просто много дел. Открываем филиал ЧОПа в Питере, но это скучно, не забивай голову.

Я стукнула его кулаками в грудь.

– Ну почему? Почему ты такой?! Слова не вытянешь! Почему ты не сказал, что взялся за дело моей актрисы?!

– Кхм… Сначала не знал, выйдет что-то или нет. Чего зря трепаться? – нехотя отозвался он. – А потом как-то не до того было. То этот баскетболист твой, то «замуж» неожиданный.

– Значит, ты все-таки позвонил Анне. Но когда?

– Той же ночью, когда ты уснула.

Я изумленно уставилась на него:

– Но ведь в кафе ты мне отказал!

– Не хотел обнадеживать.

– А говорил, невозможно облагодетельствовать весь белый свет!

– Я и сейчас так считаю, – проворчал он. – Как ты узнала? Ева, что ли, разболтала?

– Да, но я обещала, что не скажу об этом.

Он усмехнулся:

– Сложная схема. Кстати, Ева уехала домой. Просила передать свои извинения. Оказывается, она забыла не только о баллончике со взбитыми сливками в машине, но и о парне, для романтического свидания с которым они были предназначены. Вот уже вторые сутки несчастный заперт в ее квартире.

– Твоя кузина – это нечто… Кстати, Алекс, о «замуже» и коротышке. Нам надо поговорить!

– Давай, но сначала допей кофе, вид у тебя какой-то проголодавшийся. Съешь еще пирожное! – потребовал он.

Я послушно взяла с блюдца эклер и принялась его поедать. Ну не дура?!

Я обреченно жевала пирожное, а Алекс не сводил с меня взгляда. Зачем надо с таким интересом наблюдать, как кто-то ест?!

– Ну вот, теперь я вся липкая, – пробормотала я, – пойду, руки помою…

У Алекса вдруг сделался совершенно потерянный вид. Он порывисто прижал меня к себе и тихо застонал.

– Теперь я тебя никуда не отпущу!

– Нет! Подожди, – потребовала я, отстраняясь, – сначала я должна кое-что сказать. Произошла совершенно дикая история. Когда ты узнаешь ее, возможно, станешь меня презирать, но я должна все объяснить. – Я приложила ложку к пылающей щеке. – С чего же начать?

– Не переживай так. – Его глаза смеялись. – Я уже все знаю!

– Твой дядя разболтал?! Но как же так? Он же обещал!

Табурет подо мной опасно накренился. С отчаянием утопающего ухватилась за барную стойку, пытаясь восстановить равновесие. Бинго! Мне все-таки это удалось!

– И… что ты думаешь? – проговорила я сдавленным голосом. – Считаешь меня мерзким человеком, интриганкой?

– Не считаю. Но ты должна пообещать мне кое-что.

– Что?

– Отныне ты никогда не будешь участвовать в авантюрах своей подружки.

– Обещаю!

Он снова притянул меня к себе. Я обвила Алекса руками и зачем-то скрестила пальцы у него за спиной.

Не открывая глаз, я потянулась, чтобы обнять его, но рука нащупала только холодную постель. Села на кровати и потерла глаза кулаками. Алекса рядом не было, на подушке лежала записка: «Уехал по делам. Дождись меня. А.».

Прижав записку к груди, я откинулась на подушках и посмотрела в окно. Ветер трепал верхушки деревьев, по небу быстро бежали пухлые барашки облаков. Я так долго смотрела, как они уносятся вдаль, что закружилась голова. Или она кружилась от счастья? Неужели все закончилось хорошо? И теперь мы будем ходить в кино по субботам или проводить их в постели за просмотром романтической комедии, уплетая заказанную на дом пиццу и периодически восклицая: «Идиотский фильм! Наверняка провалился в прокате. Кто вообще смотрит эту ерунду?» Летом поедем к морю, а зимой – кататься на горных лыжах и станем одной из тех смешных парочек, которые всегда говорят о себе во множественном числе: «Мы обожаем джаз» или «Мы немножко беременны». Хотя, кажется, я тороплю события. Ведь Алекс еще даже не сказал, что любит меня… Я перечитала записку и нахмурилась. Пять слов и одна буква. Две сухие фразы и ни одного нежного словечка. Не человек, а какая-то «вещь в себе». Я снова вспомнила об Ане. Наверное, рада до беспамятства, что ее жених нашелся.

Я вынырнула из постели и прошлепала босыми ногами к диванчику, на котором валялась сумочка. Выудив мобильный, набрала Анин номер.

– Машка! Как хорошо, что ты объявилась! Никак не могла до тебя дозвониться! – закричала она.

– Только вчера вернулась из отпуска. А ты как?

– Чудесно! Никитка нашелся! Спасибо твоему детективу. Машка, я так тебе благодарна!

– Брось, мне-то за что? Рада, что у моей лучшей актрисы все в порядке.

– Ах, насчет этого, ты же ничего не знаешь… У меня столько новостей. Но все по порядку. Во-первых, мы с Никой решили пожениться!

– Поздравляю!

– А во-вторых, мы переезжаем в Курск!

– Серьезно? – опешила я. – А как же твоя карьера?

– В том-то все и дело, что отлично! Представляешь, я приехала за Никитой. Его друзья оказались клевыми ребятами, пока Ника приходил в себя, мы очень сдружились. Они узнали, что я актриса, и уговорили сходить на просмотр в местный театр. И меня взяли в труппу! Я всегда так мечтала о сцене! Сейчас репетирую Мэгги из «Кошки на раскаленной крыше», представляешь?

– С ума сойти! А как же Никита? Он-то чем там будет заниматься?

– Тем же, чем и в Москве. Лечить детей. Ради меня он согласился переехать!

– Здорово, но все же жаль, что ты уезжаешь.