После неё - Найки Рор

попасть в тюрьму за лапанье несовершеннолетних. Ты идёшь на вечеринку один?

— С Пенелопой, и Льюисы пригласили меня к себе на Рождество.

— Какие милые люди! Мне очень нравится эта семья. У меня всегда складывалось впечатление, что, проведя с ними время, ты возвращался домой более спокойным.

— Знаешь, скорее моим был их дом, чем тот, в котором я жил.

— Не будь жестоким.

— Я реалист.

— Одно не исключает другого, потому что ты можешь быть реалистом и понимающим. У тебя не было спокойного детства, у тебя не было счастливого отрочества, я знаю и часто чувствую себя виноватой, но теперь ты свободен и богат, здоров и умён, постарайся примириться со своим прошлым.

— Ты тоже примирись с прошлым и перестань называть мою бабушку ведьмой. Своими успехами я обязан и ей.

— Я сделаю это, только если ты пойдёшь и попрощаешься со своим отцом.

Эта просьба заморозила атмосферу.

Если у моего прошлого рак лёгких и он умирает, я не хочу с ним мириться.

— Ему осталось несколько месяцев, Бо, проведай его. Поговори с ним, накричи на него, но не заливай его безразличием.

— Келли, ты разрушаешь эту чудесную атмосферу. Я не хочу его видеть, как долгие годы он не хотел видеть меня.

— Ты — лучшая версия его. Не ставь себя на тот же уровень.

— Я не хочу об этом говорить, это портит мне настроение. — Келли раздражённо выпятила грудь. — И правда, почему твоя грудь с каждым разом всё больше?

— Я говорю с тобой о твоём умирающем отце, а ты думаешь о моей груди?

— Это самая очевидная вещь в этой комнате.

— После твоего упрямства.

— Возможно, но в любом случае перестань повторять мне одно и то же снова и снова.

— Хорошо, я тебя послушаю, но только потому, что знаю, — тебе нужно увидеться с Пенелопой. Мне нужно сопровождать тебя, чтобы помочь вручить ей рождественский подарок?

— Я уже сделал это.

— Правда? — спросила она, счастливо улыбаясь. Я кивнул. — Кольцо?

— Ни в коем случае.

— Браслет?

— Никаких украшений.

— Что значит «никаких украшений»? Не будь скрягой.

— Эй, я не скряга, и к тому же Пенелопа не носит украшения.

— Смотря какие украшения, сходи в «Тиффани», а потом посмотри, как она изменит своё мнение.

— По-моему, для украшений от «Тиффани» ещё рано.

— Не рано, а слишком поздно! И потом не забывай, у неё большая семья. Пенелопа захочет детей, повторить своё наследие, и тебе придётся схватывать репродуктивность на лету.

Я бросил на неё недовольный взгляд.

— Кто тебе сказал эту чушь?

— Все знают, что так оно и есть.

— Кто все? И если всё так, как ты говоришь, и мне придётся повторить свой опыт, то на месте рождественской ёлки уже должен стоять шест для танцев.

— Отличная идея, Малыш, и раз уж ты взялся за это, почему бы тебе не пригласить парочку своих друзей?

— Это не смешно.

— У тебя есть ещё новости о том, как идут ваши дела с Пенелопой?

— Мы не ждём ребёнка.

— Ещё нет? Проникновение сзади и подушка под попу в случае миссионерской позы могут помочь сперматозоидам продвинуться к матке.

— Келли, не испытывай моё терпение.

Она разразилась смехом и достала из одного из пакетов длинную красную лакрицу. Я взял угощение более чем охотно, не в последнюю очередь потому, что уже несколько месяцев не засовывал между зубами ничего такого вкусного.

— Я серьёзно, она та самая.

— Возможно.

— Без всяких «возможно». Судьбе было угодно, чтобы вы снова были вместе, и на это есть причина. Может быть, сейчас самое подходящее время для того, чтобы ты остался в одном месте навсегда.

— Я думаю об этом, но в очень, очень приблизительной форме.

— Видишь, я была права с самого начала?

— Не знаю, судьба ли это, но, пожалуйста, прикрой сиськи, они начинают меня беспокоить.

После того как Келли ушла, я решил зайти за Пенелопой. Спустился на её этаж и постучал. Когда Пенелопа открыла дверь, я сразу понял, что вечер будет весёлым. Она стояла в коротком, облегающем платье и в туфлях на очень высоких каблуках. У меня вообще была железная память на детали, и я считал себя почти маньяком, когда дело касалось Пенелопы, поэтому был уверен, что все эти подробности мне очень пригодятся, когда трахну её... в самом ближайшем будущем.

— Куда ты дела остальную часть платья? — спросил я.

— Ты похож на моего отца, и это не комплимент. Заходи, мне нужно ещё пять минут.

Я последовал за ней внутрь, и её квартира-студия сразу же напомнила мне её старую комнату. Тот же беспорядок, то же присутствие Пенелопы. На стенах не хватало постеров и футболки Флакко, но я мог сказать, что в целом ситуация не сильно изменилась. Я сел на диван и стал наблюдать за ней, пока она ходила по дому в поисках чего-то. Эти длинные ноги, двигающиеся передо мной, были весьма приятным зрелищем. Я улыбнулся, вспоминая, сколько раз представлял себе этот момент и как много думал о ней за эти годы. Сколько раз я искал схожесть с ней в девушках, с которыми встречался? Всё, что требовалось, — это одинаковый цвет волос или балтиморский акцент. Достаточно было, чтобы они следили за футболом или имели такую же привычку переплетать руки на груди, как она, когда злилась. Должен признать: некоторыми я воспользовался как мудак, поскольку трахал их, думая о другой. Но я не сожалею, поскольку пришёл туда, где хотел быть, а именно: сижу на её диване.

Господи... Я был возбуждён, поскольку был уверен, что под облегающим платьем на ней нет нижнего белья, но в то же время моё сердце колотилось при мысли о том, что я действительно здесь.

— Я знаю, что тебя пригласили завтра к нам.

— Да, мне позвонил твой отец.

— Так ты придёшь?

— Ты хочешь меня?

— В дом моих родителей, где ты растолстеешь даже от воздуха? Ты уверен, что сможешь выстоять?

— Конечно. В твоём доме, в твоей постели, даже на этом диване. Я могу выстоять в любых условиях. Но хочешь ли меня ты? — провоцировал я.

Пенелопа обернулась.

— Ты сразу начинаешь с прелюдий?

— Я люблю прелюдию.

— Не, я ненавижу прелюдии. Если мужчине нужно время, чтобы намочить мои трусики, значит, он не будет достаточно хорош, когда приступит к делу. — Пенелопа сделала шаг ко мне. — Думаешь, со мной тебе потребуется много прелюдий? Чтобы мне подготовится к твоему лепету.

Я хихикнул, потому что она понятия не имела, во что ввязывается.

Мне предстояло наверстать тринадцать лет и поделиться лавиной моментов.

— Мой лепет достигает