Генеральный папа - Ника Лето
Я обычная серая мышка, чья главная цель в офисе — никогда не попадаться на глаза нашему генеральному директору. Максима Эдуардовича боятся все. Он человек из стали и льда, который ломает конкурентов и увольняет одним взглядом. Но сегодня мой план быть невидимкой с треском рухнул. Я случайно спасла маленькую перепуганную девочку. Малышку, которую, как оказалось, только что подкинули нашему боссу вместе с результатами теста ДНК. Охранники в панике, девочка вцепилась в меня мертвой хваткой и бьется в истерике, крича чужим дядькам: «Моя!», а рация разрывается от приказа взбешенного босса немедленно доставить его дочь наверх. Лифт безжалостно отсчитывает этажи, унося меня прямо в логово к человеку, от одного взгляда которого я впадаю в оцепенение… Я уверена: сейчас он заберет ребенка, бросит «свободна» и выставит меня за дверь, но не знаю главного: как только генеральный поймет, что его перепуганная малышка согласна дышать только на моих руках, правила игры изменятся. Теперь ему нужна не только она. Ему нужна я. Любой ценой.
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Генеральный папа - Ника Лето"
Глава 29. Поцелуй
Я бледнею, не в силах вымолвить ни слова.
Осознание того, что Крушинский намеренно разыгрывает эту сцену на глазах у Зарубина, чтобы подставить меня и уничтожить хрупкое доверие с боссом, парализует разум. Горло словно сдавливает железным обручем.
Пытаясь защититься от этого наглого напора, я натягиваю на лицо жалкое подобие бравады.
— Да как вы смеете… Мы не общаемся! Отпустите меня, — говорю сдавленным от негодования голосом. — Максим Эдуардович вам ни за что не поверит. Он знает, что у меня не такой характер!
— Анют, ты такая наивная, — криво усмехается Крушинский, не торопясь убирать пальцы с моего локтя. — Поверит как миленький. Зарубин всех женщин под одну гребёнку метёт. Для него вы все продажные, вопрос только в цене. А сомнения я уже посеял, так что обратного хода нет.
Заметив боковым зрением, что Зарубин уже в трёх шагах от нас и стремительно сокращает дистанцию, Крушинский наклоняется к моему лицу почти вплотную и мурлыкает с нескрываемой похотью:
— Договорились, сладкая... Раз уж ты сама так соскучилась по нормальному стояку, я только за. Разгрузишь мне яйца, размажешь всё языком до капли, как обещаешь, а я взамен буду посговорчивее с твоим новым контрактом. Люблю, когда девки берут с заглотом и сразу отрабатывают свою сытую жизнь. Найдём себе тихое местечко прямо сейчас, уговорила...
— Руку убрал. Живо! — раздаётся угрожающе-низкий голос генерального.
Зарубин стоит в двух шагах от нас со сжатыми челюстями, бешено играя желваками на каменном лице.
— Максим Эдуардович, да мы тут просто общаемся, — небрежно говорит Крушинский. — Старые знакомые, обсуждаем дела. Оказалось, у нас с твоей Анной гораздо больше общего, чем она сама думала. Мир тесен, Зарубин. Девочка как раз подумывала сменить обстановку и перейти в мой холдинг, вот, прайс и условия личной благодарности уже обсуждаем. Ты же не против здоровой конкуренции?
От этой чудовищно бесстыдной лжи у меня кровь застывает в жилах, и я цепенею, понимая, что Крушинский только что выставил меня грязной шлюхой, которая сама затаскивает его в угол ради денег.
Дикий позор парализует на секунду, но когда я вижу, как тяжелеет каменный профиль Зарубина, внутри меня от отчаяния вдруг прорывается несвойственная мне смелость.
— Это ложь! Всё до единого слова! — выкрикиваю я, всё ещё пытаясь выдернуть локоть. — Максим Эдуардович, не верьте ему, я этого человека впервые в жизни вижу! Он сам ко мне подошёл и…
— Анечка, ну зачем ты сейчас устраиваешь эту сцену? — Крушинский сокрушённо качает головой, глядя на меня с притворной укоризной. — Мы же только что обо всем договорились наедине. Зачем теперь включать скромницу и глупо отпираться? Тебе не идёт эта фальшь, брось.
— Да пошёл ты! — в гневе рявкаю я, окончательно слетая с катушек от такого запредельного цинизма. — Да я бы в жизни не позарилась на твой стрючок, Крушинский! Он у тебя такой же мелкий, ничтожный и ни на что не способный, как и твои грязные подкаты!
От такой внезапной атаки на своё мужское эго Крушинский на секунду дар речи теряет. А затем нервно хмыкает:
— С чего это у меня мелкий?
— А по рукам твоим всё видно! — гневно заявляю я, указывая на его короткие лощёные пальцы, которыми он только что меня лапал. — Всем прекрасно известно: какие у мужика пальцы, такой у него и член! Короткий и уродливый! Так что подавись своим прайсом, ублюдок!
Крушинский натурально обалдевает от такого детского аргумента на уровне средней школы.
Да и до меня, едва эти слова вылетают изо рта, сразу же доходит, какую инфантильную чушь я только что сморозила от паники.
Боже, какие пальцы? Какая анатомия? Я стою посреди светского раута высшего общества и на глазах у своего сурового босса-миллиардера публично обсуждаю размеры гениталий его главного конкурента, основываясь на школьных мифах из девичьих пабликов. Это выглядит настолько глупо и по-детски, что мне хочется замертво рухнуть прямо под эту фуршетную стойку. Позор просто космического масштаба.
Но развить эту мысль мне не дают. Между нами возникает Зарубин, окончательно прерывая этот бред.
— Исчезни из этого зала за три секунды, Крушинский, — зловеще цедит он сквозь зубы. — Если я увижу тебя здесь или на моих объектах завтра утром, я тебя сам закопаю. Твои кредитные линии в триггерных банках закроются, а субподряды на «Север-Инвесте» я аннулирую одним звонком. Пойдёшь по миру с голым задом, Крушинский. Время пошло.
Наглая ухмылка моментально и окончательно сползает с лица Крушинского, сменившись трусливой обеспокоенностью человека, который внезапно осознал, что ради копеечной мести и глупого спора о размерах только что поставил на кон всю свою строительную империю.
Он быстро делает шаг назад, судорожно пытаясь натянуть обратно маску светского безразличия, сгладить углы и сделать вид, что всё это лишь невинная дружеская шутка.
— Господи, Зарубин, ну что ты сразу заваливаешься в крайности, шуток уже не понимаешь? — натужно хмыкает, на ходу поправляя лацкан смокинга и стараясь не смотреть в мою сторону. — Мы же просто мило болтали и шутили. Слишком много нервов из-за обычной ерунды! Ладно, у меня дела, приятного вам вечера, сладкая парочка...
И с этими словами он стремительно исчезает в толпе гостей.
— Максим Эдуардович, спасибо… — начинаю я, поднимая на него глаза и отчаянно надеясь объяснить, что вся эта интимность была лишь грязной манипуляцией врага. — Он просто...
— Помолчи, — глухо обрывает меня Зарубин.
А затем, слегка шокировав меня, агрессивно утаскивает прочь из сверкающего зала мимо тяжёлых бархатных портьер прямо в тёмный служебный коридор, предназначенный для персонала и вип-выходов. Слава богу, в противоположную от комнаты Юли сторону, иначе этот ураган точно бы её напугал.
— Что вы делаете? — пытаюсь воззвать к его разуму, а в следующую секунду ахаю, обнаружив себя прижатой к стене.
От неожиданности выпускаю из рук сумочку, и она с тихим стуком падает на пол. Зарубин нависает надо мной, словно скала, полностью перекрыв пространство.
— Я же предупреждал тебя, Анна, — цедит он сквозь зубы. — Ты моя официально. По контракту. И ни одна мразь в этом мире не имеет права прикасаться к тому, что принадлежит мне.
— Максим Эдуардович, вы же не приняли его слова всерьёз? — сбивчиво спрашиваю я, даже и не зная как реагировать на такую абсурдно яростную демонстрацию собственничества. — Он просто пьяный и нёс
