Генеральный папа - Ника Лето

— Правда! — я выставляю руки вперёд, словно защищаясь. — Она там без меня, наверное… переживает. Аниматоры ведь не могут… бесконечно её отвлекать… Вдруг она испугалась, потеряла меня? Я должна...

Не договорив, я разворачиваюсь и бегу прочь.

К счастью, вип-комната в другой стороне, и мне не нужно проходить через зал. Я иду по служебным коридорам, путаясь в длинном подоле платья, с трудом удерживая равновесие на высоких каблуках.

Ноги дрожат, губы горят, а внутри меня всё тот же хаос. Я пытаюсь не думать, не размышлять о том, что будет дальше, но не получается. В голову настойчиво лезет мысль, что теперь всё изменится. Теперь Зарубин решил, что можно. И… и как я могу? Я точно не должна этого делать.

Захожу в комнату. И взгляд тут же цепляется за Юля. Она спит. Аниматоры, две молодые девушки в униформе, сидят на диване и листают планшет. Увидев меня, они улыбаются и докладывают, что всё хорошо, девочка утомилась от прыжков и их развлечений и сама залезла на диван и уснула.

Я киваю, сажусь в кресло и смотрю на Юлю. Она спит, поджав под себя ноги, сжимая в ручках плюшевого единорога, и выглядит такой безмятежной. Всё прошло хорошо, она не запаниковала, уснула без меня.

А вот я… я в панике. Провожу пальцами по своим губам. Они всё ещё помнят его поцелуй. Они всё ещё желают снова этого прикосновения. Я этого хочу.

Вот только что это было?

Он сказал: «Я хочу тебя». Как мужчина хочет женщину.

Моё сердце снова начинает биться чаще.

Господи, Аня, очнись. Ты — его сотрудница. Ты — няня его дочери. У вас контракт, брачный договор, год — и ты свободна. Он просто хочет твоё тело, он не хочет отношений, это ведь ясно. Это просто... просто гормоны. Или собственничество. Или способ контроля.

Но поцелуй...

Я закрываю глаза и снова чувствую его вкус.

Глупое девичье сердце хочет надеяться, что всё это было не просто так…

Глава 31. Подарки

Утром я боюсь выходить из комнаты. Всю ночь я проворочалась с боку на бок, вспоминая его поцелуй, его руки, держащие меня и его желание. Мне стыдно, мне волнительно, и я не представляю, чего мне ожидать от нашей новой встречи.

Вчера мы молча добрались до особняка. Юля немножко осмелела, поэтому всю дорогу что-то щебетала, а я сидела в трансе, машинально кивала и улыбалась. А сама поглядывала на невозмутимого Зарубина.

А в особняке просто спряталась сразу с малышкой в комнате. Долго читала ей книгу, а потом сделала вид, что сплю. А сама лежала в темноте, смотрела в потолок и перебирала в голове события этого безумного вечера. Его пальцы на моих скулах. Его губы на моих губах.

Его шёпот: «Я хочу тебя».

Боже.

А что, если мы сейчас выйдем, а он меня возьмёт и поцелует? Или будет делать вид, будто между нами ничего не было? И я даже не знаю, что хуже. Потому что для меня это значило. Много чего значило.

Поворачиваюсь к Юле. Не могу же я скрываться весь день с ней в комнате? Нужно выйти на завтрак. Собраться с силами и выйти.

Девочка теребит единорога за ухо и смотрит на меня.

— Аня, — зовёт она тихо.

— Да? — я улыбаюсь, хотя внутри всё ещё вчерашний хаос. — Что-то хочешь спросить?

— Да. Аня, папа говорит, что ты теперь его невеста. Это правда?

Я моргаю, не зная, что ответить. По договору же так и есть. А по факту… Не объяснишь же маленькому ребёнку, что всё это понарошку?

— Да... невеста...

— А что значит «невеста»? — уточняет Юля и наклоняет голову набок, рассматривая меня.

— Ну... это значит, что... — я запинаюсь, подбирая слова. — Это значит, что я буду рядом с тобой и с папой.

— Навсегда? — спрашивает она, и в её глазах вспыхивает надежда.

Вот чёрт. Я не могу её обманывать. Но и не могу сказать правду — что у нас всего год, а потом, возможно, я исчезну из её жизни. Это слишком мучительно. Она ведь снова закроется, будет плакать.

Сердце сжимается. Разочаровывать её так не хочется.

И я делаю хитрость, к которой прибегают все взрослые люди. Увиливаю от ответа.

— Посмотрим, маленькая. Давай завтракать.

К счастью, она больше ничего не спрашивает, и мы идём на кухню.

Зарубин уже там. Я вижу его, а сердце подпрыгивает в груди, потом падает в желудок и начинает там истерично биться. Задыхаюсь, краснею, потею и пытаюсь уговорить себя реагировать на него спокойнее. Но куда там. Ничего не выходит.

А зато босс сидит за столом, пьёт кофе, читает новости в планшете с совершенно невозмутимым видом. Выглядит естественно, совершенно обычно. Увидев нас, он откладывает планшет и кивает.

— Доброе утро.

— Доброе утро, папа, — выдаёт Юля.

Она подбегает к нему и, впервые сама, без моих подсказок, тянет ручки.

Я замираю в шоке. Зарубин тоже на мгновение застывает от неожиданности. Смотрит на дочь, потом поднимает на меня взгляд, и я киваю.

Он осторожно берёт её на руки, и Юля обнимает его за шею, прижимаясь щекой к его щеке.

У меня от этой картины сердце ещё больше разрывается на части. Она назвала его «папа» и забралась добровольно к нему на руки. Это больше чем прогресс, это глобальный прорыв.

— Папа, — говорит Юленька снова. — А Аня теперь наша? Невеста — это наша, да?

— Да, — он смотрит на меня поверх её головы. — Аня теперь наша.

Я краснею и опускаю глаза в пол. И сознание услужливо подбрасывает, как он вчера мне доказывал активно, что я его. Если бы мимо не проходили официантки, я даже представить себе не могу, чем бы всё закончилось. Точнее могу. Но я ведь не стала бы прямо там?.. Я вообще не думала, что между нами будет такое.

Ох. Краснеть дальше некуда, но я, кажется, пятнами иду до самых пяток.

Юля громко смеётся. Прижимается сильнее к отцу, а он гладит её по кудряшками. А затем она сползает с его рук, подбегает ко мне и обнимает меня за ноги.

— Ты теперь наша, Аня! Навсегда!

Я смотрю на Зарубина. Но на его лице всё та же непроницаемая маска. Как будто вчера ничего не было. Как будто он не целовал меня в тёмном коридоре. И я не знаю, как это расценивать.

Значит, то был просто сиюминутный порыв?

— Садитесь завтракать, — говорит он, возвращаясь к планшету. — Через час курьер привезёт кое-что.

Курьер