Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

я исповедовалась отцу Иоанну, не затрагивая наших с ним тайн, и причастилась. Даша ходила на службу в Российское посольство.

В тот вечер мы с ней осторожно отпаривали изумрудное платье с новыми кружевами, когда Эльза доложила о посетителе:

— Брат прибыли к вашему сиятельству, — и добавила восторженным шепотом: — Красавец!

Глава 13

Тупой я будто бы не была, но все то время, что шла и спускалась по лестнице… может беременность опять влияла или сказалась неожиданность, но в ситуацию я врубилась (иначе не скажешь) только когда увидела его — Сашу Барятинского.

Нет — Александра Ивановича уже, потому как он состриг на фиг свои щегольские блондинистые кудри, а к усам отпустил еще и пышные чудаковатые бакенбарды, которые если и шли кому, то только старикам. И тогда в Петергофе он хотя и был страшно расстроен, но выглядел молодым, целеустремленным, эмоционально наполненным. Сейчас вместе с легким любопытством на мужском лице ясно читалась вселенская усталость.

Теплый плащ с меховым воротником был небрежно распахнут, под ним виднелся не парадный мундир, как тогда, а гражданский костюм — черная пара, белый жилет и белая же рубашка с высоким воротом, повязанным атласной черной лентой. На удивление, высокие дорожные сапоги смотрелись с костюмом вполне гармонично.

И этот человек больше не выглядел юношей. На серьезном и даже суровом лице уже наметились первые морщины. К стене прихожей он прислонил трость с гнутой костяной ручкой. На полу возле него стоял объемный чемодан... куда ж без него в это время?

Мозг мой отмер наконец и оценил ситуацию в целом — Эльзу и Дашу, спускающихся вслед за мной, приоткрытую дверь под лестницей, в которой маячил Михель — непойми кто на самом деле в этом доме...

Психоанализ вводных мигом дал понять куда и как двигаться дальше.

— Саша, — шагнула я с лестницы к гостю, на ходу снимая с себя цепочку с крестиком. Несколько шагов… и я замерла, подняв лицо и глядя в глаза мужчине, молча повторявшего мое действие. Склонившись ко мне, он дал надеть на себя крест, мне на грудь опустился его — тяжеленный, размером в пол моей ладони.

— Братец, Саша, — крепко обняла я его и троекратно расцеловала в прохладные с улицы и чуть колючие щеки там, где они были свободны от живенько пушащихся бакенбардов.

— Ох-х-х… сестрица, — раздался в ответ болезненный стон, — дай разогнусь — подагра, чтоб ее!

— Тебе сколько лет? — растерялась я, испуганно шагнув назад.

— Тридцать три, Бог даст, в мае исполнится, — с трудом распрямился мужчина, пытаясь убрать с лица страдальческое выражение, но бесполезно — улыбка получилась вымученной.

Я оглянулась…

— Герр Минних, попрошу вас... за отдельную плату само собой, временно принять на себя роль камердинера князя Александра Ивановича Барятинского — моего брата. Названного, хотя и родство по крови также имеется… положения дел это в любом случае не меняет — мы брат и сестра уже пред Богом. Помогите ему с одеждой и обувью, и будьте добры уступить на время свою комнату — князь неспособен ныне взойти по лестнице.

— Принцесса… — куртуазно взмахнул рукой Михель, еще более укрепляя меня в сомнениях — получилось у него не просто вежливо, но и элегантно, гадство.

— Даша, — перешла я на русский, — сделай нашему гостю горячую ванну. Эльза, — опять дойче, — перестели постель для князя и займись ужином — у нас праздник, я помогу тебе. Саша?.. — повернулась я к гостю, — у нас здесь все просто, но, полагаю, в войсках приходилось жить и в более скромных условиях. Разуют тебя и проходи пока в гостиную — там удобное кресло. Домашних туфель твоего размера нет, но Даша вязала моему мужу теплые носки… попробуешь натянуть, сейчас я найду их… Пожалуй, это и все, — оглядела я всех, — выполняйте.

— Будет исполнено, госпожа фельдмаршал, — отозвался с тихим смешком Барятинский, — дай завершу обряд, Тая… — взял он мое лицо в ладони и так же, как я до этого, троекратно расцеловал в щеки: —Уже рад такой сестре. И присяду, пожалуй… а туфли домашние в багаже, не трудись, — светлые глаза ощутимо потемнели, зрачки расширились от боли.

В замешательстве я отвела взгляд. Что, как дальше... в голову не приходило ничего путного.

Но, не желая смущать ни одного из мужчин и смотреть, как щеголеватый Михель стаскивает с князя сапоги и портянки, я поднялась к Анне, проверила Димку — тот спал, наевшись. Сухой, тепленький, довольный — мой. Мой якорь, моя константа, а все остальное вторично — повторяла я себе, спускаясь в гостиную.

В кресле возле нарядно убранной к Рождеству ёлки, вытянув длинные ноги в замшевых туфлях, уже сидел мой гость. Спокойно улыбнулся мне навстречу, окинув взглядом простой домашний наряд — свободное платье из голубой шерсти.

Ёлку поставили недавно и сейчас в гостиной ярко пахло свежей хвоей, а еще свежеиспеченным хлебом — им вообще, казалось, пропах весь дом до самой крыши. Раз в неделю Эльза оставалась ночевать — ставила вечером опару, подбивала ее несколько раз за ночь и с утра начинала печь хлебы. Сегодня как раз был тот самый день.

И странное дело…

Как и более близкое знакомство с Сережей Загорянским, наше с названным братом тоже случилось очень естественно и непринужденно. Чувства такого — век знакомы, не было, но и натужная неловкость отсутствовала, хотя ситуация была далека от стандартной. Скорее всего, так давал знать о себе четко обозначенный статус наших отношений. Вот я дура — пришло с опозданием в голову… нет же, чтобы побрататься с Фредериком! В самом начале он еще согласился бы и дурных мыслей не возникло бы в принципе. Но что уж теперь…

— Ты болен. И как раз той болезнью, с которой только и путешествовать, — села я так, чтобы хорошо видеть гостя: — Расскажи о себе хотя бы кратенько… знаю, что служишь на Кавказе под начальством Воронцова, а подробности? Что привело тебя сюда в таком состоянии?

— Служу, делаю карьеру… Тая, — мягко усмехнулся мужчина, медленно скользя взглядом по моему лицу: — Вначале этого года был назначен командиром Кабардинского полка и одновременно произведен во флигель-адъютанты.

— Теперь ты в милости… — кивнула я с пониманием.

— У цесаревича, — согласился он, — одно время даже был его адъютантом, путешествовали вместе в Европах. Но тут я заскучал… — сделал князь отстраненное выражение лица.

Красивого, надо признать — не зря одно время его считали первым сердцеедом столицы. Светлый блондин, классически правильные черты, почти девичьи когда-то... но уже не сейчас.

— Ага-ага, — согласно покивала я, принимая