Вдох-выдох - Сара М. Росс

что, если случится что-то серьёзное, с чем ты не справишься, я вернусь сегодня вечером и все исправлю.

ДжейТи скрестил руки:

— Пф! Я могу справиться со всем. Давай, убирайся отсюда. Я буду держать оборону.

Я зло улыбнулся, направляясь к машине. Хочется надеяться, что ДжейТи действительно справится.

Но все мысли о ДжейТи улетучились, пока я ехал. Что могло случиться, что Джиллиан связалась со мной? Что бы это ни было, это было срочно. Я надеялся, что с её бабушкой снова ничего не случилось. Эта семья достаточно натерпелась за последнее время.

Через двадцать минут я добрался до детской площадки. Со стоянки я мог видеть, что Джиллиан была там, расхаживая взад и вперед и взмахивая рукой ко рту. Зная её, она снова кусала край большого пальца. Девушка выглядела потрясающе в фиолетовом сарафане без бретелек, залитом летним солнцем Джорджии. Она сделала паузу и расплела волосы из косы, часть за частью, пока они полностью не высвободились и каскадом не стали ниспадать ей на спину. Затем она снова начала заплетать косичку, а затем снова стряхнула её. Мягкие локоны под таким углом казались почти темно-золотыми. Я хотел стоять в стороне и смотреть на неё весь день. Я мог бы; она была такой красивой.

Даже на таком расстоянии я мог видеть, что её мучает беспокойство. Пусть она была чертовски зла на меня, я не мог стоять в стороне. Если мог что-то сделать, чтобы облегчить её состояние — хотя бы на несколько мгновений — я сделаю это.

Она повернулась ко мне, когда услышала, как хлопнула дверца машины, и даже на таком расстоянии я увидел, как её лицо исказилось. Я ускорил шаг, желая быстрее добраться до неё. Губы её дрогнули, когда я приблизился, а затем слезы потекли, когда обнял. Её колени подогнулись, поэтому я отвёл её на ближайшую скамейку и позволил ей просто поплакать.

У меня в голове пронеслась масса наихудших сценариев, почему она была так расстроена, но я не хотел расспрашивать. Я знал, что она объяснит, почему позвала меня сюда, как только будет готова. А до тех пор я был доволен тем, что снова держал её в своих объятиях.

Через некоторое время её плач утих, она заговорила — тихо, как будто это был секрет:

— Я должна была послушать тебя. Я была так наивна. Должно быть, я была слепа, чтобы не видеть этого все это время.

— Чего ты не видела, Джиллиан? Что случилось?

Она вздохнула:

— Я даже не знаю, с чего начать. Всё просто развалилось, а затем взорвалось.

Она подняла голову с моей груди и повернулась ко мне. Только сейчас я увидел её лицо близко и был поражен. Я нежно держал её подбородок между большим и указательным пальцами и медленно поворачивал её лицо из стороны в сторону, изучая. На большей части левой щеки у неё был большой багровый синяк, а глаз начал опухать. Пореза не было, но возле виска виднелись слабые очертания трех пальцев. Кто-то ударил её — сильно.

Я боролся с тем, чтобы сохранять спокойствие, но это была проигранная битва. Я ничего не соображал, все инстинкты моего тела кричали о необходимости каких-нибудь действий.

— Этот сукин сын тебя ударил?

Её глаза снова начали смыкаться; и она только кивнула в ответ.

— Проклятый кусок дерьма. — Я зарычал, тяжело дыша через нос, чтобы сдержать гнев. Сжимал и разжимал руки, желая что-нибудь ударить. Моё сердце забилось от прилива адреналина, и я начал трястись от гнева. Мои мышцы напряглись, когда меня заполнила ярость, поглощающая и подавляющая любые рациональные мысли.

Я хотел оставить её здесь и пойти выследить его, но знал, что не могу. Она всё ещё была у меня на коленях и насмотрелась уже на насилие за этот день. Последнее, что я хотел бы сделать, это напугать её. Я глубоко вздохнул и обхватил её лицо ладонями, оставив нежнейший поцелуй на её ушибленной щеке, прежде чем сказать что-либо ещё.

— Джиллиан, я не знаю, что случилось, но мне нужно сказать вот что. Ни при каких обстоятельствах ему нельзя поднимать на тебя руку. Ты ничего не могла сказать или сделать, чтобы заслужить такой поступок.

Я сделал паузу, глубоко вздохнув, пытаясь подобрать нужные слова:

— Обещаю тебе: это будет в последний раз. И он пожалеет об этом. Он пожалеет о том, что причинил тебе вред, проявил неуважение к тебе и не оправдал твоего доверия. Я позабочусь о том, чтобы он знал — недвусмысленно, — что любые подобные действия имеют последствия. Например, выбить из него всё дерьмо, чтобы посмотреть, как ему это понравится. И убедиться, что он не сможет сделать это снова, вырвав ему руки из гребаных суставов и избивая его ими, пока он не превратится в кровавое месиво.

Джиллиан наклонилась и положила руку мне на руку, заставив меня остановиться.

— Все в порядке, Грант. Я в порядке. И я ушла, как только это произошло. Я не позволю ему подойти достаточно близко, чтобы попытаться еще раз. Обещаю.

Я прижал её к своей груди и крепко обнял:

— Боже, Джиллиан. Когда ты позвонила мне, я ни за что бы не подумал о таком. Искренне желаю убить этого гребаного ублюдка. Это будет стоить каждого мгновения, которое я проведу в тюрьме, если это означает, что он больше никогда не сможет приблизиться к тебе. К любой женщине. Имею в виду, я бы никогда не позволил тебе приблизиться к нему, если бы знал, что он это сделает.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони, немного поморщившись, когда провела по воспаленной щеке.

— Он продает травку. И кокс. Ты был прав. Мне так жаль, что я не послушала тебя. Я не хотела такого даже слышать. Я не хотела верить, что он так долго мне лгал. Год назад он поклялся мне, что полностью покончил со всем этим, и я ему поверила.

— Расскажи с самого начала и дай знать, если тебе что-нибудь нужно. Я сразу это сделаю.

— Я была у него на работе, а он ушёл забрать обед. В это время пришёл какой-то парень и сказал, что у него есть посылка. Это казалось странным, понимаешь? В том виде, в котором она была доставлена, и на коробке ничего не было написано, ни имени, ни чего-то подобного. И я продолжала слышать твой голос, твои обвинения. И я хотела доказать, что ты ошибаешься. Так что я открыла его.

Джиллиан судорожно вздохнула:

— Боже, Грант, я никогда в жизни так не