Последний в списке - Эми Доуз

class="p1">В этот момент из туалета возвращается Дакота, и у нее отпадает челюсть, когда она замечает Макса. Она показывает на него пальцем и начинает делать непристойные жесты и двигать бедрами вперед.

Ну, спасибо, подруга.

— Я знаю, что мы в баре. Я была здесь весь вечер, — огрызаюсь, сжимая руки в кулаки на коленях. — Почему ты в этом баре? Как давно ты здесь?

Он невозмутимо пожимает плечами.

— Может быть, час.

— С кем ты здесь?

— С тобой. — Его взгляд опускается на мои ноги, и тело непроизвольно вспыхивает.

— А кто с Эверли? — спрашиваю я, моя грудь поднимается и опускается от учащенного дыхания, которое я никак не могу взять под контроль.

Макс ставит свой бокал и проводит пальцем по ободку.

— Эверли ночует у дяди Уайатта.

— О, — тупо выдыхаю я.

— Как прошло свидание? — Глаза Макса сужаются, слово «свидание», похоже, дается ему с трудом.

— Еще несколько минут назад все было в порядке.

Мышцы на его челюсти подрагивают, когда он глубоко вдыхает через нос.

— Ты с ним флиртовала?

Его вопрос застает меня врасплох.

— Когда?

— Когда касалась его лица, — мгновенно отвечает Макс, его глаза прикованы к моим, в то время как весь бар вокруг нас, кажется, погружается во тьму.

Мой голос слабеет, когда я, заикаясь, произношу:

— Я... я трогала его брови.

— Ты трогала его брови? — Макс повторяет эти слова так, словно это ругательства. Он бросает на меня возмущенный взгляд и сжимает переносицу. — Зачем тебе трогать его брови?

— Потому что они соперничают с бровями Юджина Леви из сериала «Шиттс Крик», и я хотела посмотреть, каковы они на ощупь, — честно признаюсь я, потому что не знаю, как еще объяснить свое поведение. Это, несомненно, странно.

Его голова наклоняется вперед, челюсть двигается из стороны в сторону, тело вибрирует от раздражения.

— Ты не можешь просто так взять и потрогать брови мужчин, Кассандра.

— Почему?

— Потому что это заставляет их думать, что ты хочешь их трахнуть. — Его голос звучит едко, когда он задумчиво смотрит на меня.

Резко вдыхаю из-за его вульгарного ответа. Я определенно не привыкла, чтобы он так со мной разговаривал. А также не привыкла видеть его в баре. Особенно в моем баре. Поэтому его мнение в этой ситуации для меня ничего не значит.

Я вызывающе выпячиваю подбородок.

— Мысли мужчин — не моя проблема.

— Да, но зато моя, — рычит он, а затем поворачивается на своем табурете. Его обтянутые джинсовой тканью ноги обхватывают меня, и мужчина придвигается ближе, окутывая меня своим аппетитным одеколоном и пряным ароматом виски в его дыхании. Он нахмуривает брови, внимательно изучая все мое лицо. — Ты и вправду переспала бы с другим мужчиной, когда на тебе все еще моя метка?

Челюсть? Опускается на пол.

Кровь шумит в ушах, когда моя рука перемещается к груди, чтобы прикрыть отметину, о которой он говорит. Я скрывала ее всю чертову неделю и делала все возможное, чтобы забыть о ее существовании. Но то, что Макс бросает мне это в лицо прямо сейчас, возвращает меня в ту бурную ночь в моем коттедже.

Ту грешную, дикую, незабываемую ночь.

Сердце гулко стучит под ладонью, пока я пытаюсь найти дыхание, которое покинуло мои легкие.

— Это же не клеймо, Макс.

Его глаза вспыхивают, когда его взгляд опускается на мою руку.

— Уверена в этом?

Между ног разливается жидкий жар, и мне приходится бороться с желанием потереть бедра друг о друга. Его глаза горят. Из-за меня.

Любой другой мужчина, у которого хватило бы наглости сказать мне такое, скорее всего, получил бы стаканом в лицо.

Макс — другая история.

Я с трудом сглатываю комок в горле.

— Неделю назад ты бежал от меня со всех ног.

Его глаза темнеют, и он вскидывает бровь.

— Все меняется.

Тревога зарождается в животе при этих словах, вырвавшихся из его уст. Эти слова я хотела услышать с момента нашего первого поцелуя. И все же в них трудно поверить, трудно переварить, трудно просчитать. Действительно ли это то, чего я еще хочу?

Поворачиваюсь на стуле, моя голова кружится от безошибочно угадываемого намерения в глазах Макса. Я не могу думать, когда он так смотрит на меня.

Мне нужно пространство. Мне нужно время. Мне нужно...

— Пописать.

Не уверена, какое из этих слов я произнесла вслух, когда вскакиваю, покачиваясь на каблуках, и, опираясь на барные стулья, направляюсь в грязный туалет дайв-бара, расположенному в подвале. Я чувствую на себе взгляд Макса, когда ухожу, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не оглянуться на него.

Защелкнув замок на двери туалета, я прижимаюсь к стене, пытаясь отдышаться и понять, что, черт возьми, там только что произошло?

Почему Макс здесь? Почему отправил Джеффа домой? Почему так смотрит на меня после того, как отшил? Ненавижу, когда во мне бурлит неуверенность, но отказ делает с людьми забавные вещи. И я отказываюсь ставить себя в такое положение, чтобы снова быть униженной.

Достаю из сумочки телефон и быстро отправляю сообщение Дакоте.

Я: Встретимся в туалете.

В ожидании ее я размышляю, является ли интерес Макса ко мне настоящим или это просто результат игр, в которые я играла в начале недели. Пришел ли он сюда специально, чтобы сорвать мое свидание? Если ревность — единственная причина, по которой Макс здесь, не думаю, что мне это интересно.

Я хочу, чтобы он хотел меня ради меня... а не ради глупых игр разума.

Стук в дверь заставляет меня вздохнуть с облегчением, и я спешу впустить Дакоту. Когда в женский туалет заходит широкоплечий Макс, я отворачиваюсь от него и провожу руками по волосам.

— Я сказала, что мне нужно побыть одной, — восклицаю я, опираясь на раковину.

— Ты сказала, что тебе нужно пописать. Я дал тебе время.

— Что ты здесь делаешь, Макс? — Мои глаза находят его в зеркале. Он стоит рядом с автоматом для женских тампонов и наконец-то выглядит достаточно человечно, чтобы мой мозг, охваченный похотью, прояснился. — Ты пришел сюда, чтобы сорвать мое свидание?

Он снова смотрит на мое отражение.

— Я пришел сюда, чтобы проверить, как ты. Ты не ответила на мое сообщение.

— Меня не нужно было подвозить домой. Я думала, что отсутствие ответа должно было это прояснить.

Он наклоняет голову.

— Я думал, мы уже обсуждали то, что ты не писала мне.

— Мы говорили об Эверли, Макс... не о тебе! — Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Что ж, давай это изменим. — Он подходит ко мне совсем близко и добавляет: — Я хочу, чтобы ты писала