Карма - Тата Алатова

закрыть часть кредита наличкой. Мне надо… позвонить Зорькину.

— Стоять, — велел Жданов. Он наконец отыскал свой автомобиль и машинально кинул пакет на заднее сидение.

Сев за руль, он некоторое время подышал открытым ртом, как собака.

Не сговариваясь, они с Катей оглянулись.

Пакет упал с сидения и сиротливо валялся на полу.

— Дела, — протянул Жданов задумчиво. — Кать, у меня нормальный голос? Не дрожит?

— Ну, по крайней мере не рычит.

Они дулись друг на друга второй день и принципиально не разговаривали ни о чем, кроме работы.

— Ладно, — сказал сам себе Жданов. — Ладно.

И набрал Воропаева.

Минуту слушал различные оскорбления в свой адрес, но словарный запас так и не обогатил. Скудная у несостоявшегося родственника была фантазия.

Зато получил время окончательно привести мысли в порядок.

— Сашка, — сказал он, — а давай я тебе сегодня дам наличкой много денег, а ты мне — акции Зималетто. Сколько?.. Тебе хватит. Встретимся у нотариуса.

— Тоже хороший вариант, — прокомментировала Катерина, когда он повесил трубку.

Жданов захохотал и сгреб её в охапку.

— Катька! — сказал он и не нашел других слов. — Катенька!

И крепко расцеловал её.

Она смеялась и не пыталась сопротивляться.

— Ладно, поехали, — оторвавшись от неё, он завел мотор. — Кать, вы позвоните юристам Зималетто. Не этим вашим Филиным-Рулиным, а Роберту Генриховичу. Мне надо убедиться, что потом, когда Зималетто выйдет из залога, Сашка не попытается аннулировать договор и отсудить акции обратно.

— Конечно, — с готовностью отозвалась она.

— Андрюша, — Сашка с вожделением запустил руки в пакет. — Ты ограбил банк?

— Точно. Перед работой с Катюшей метнулись, вскрыли пару сейфов, и сразу к тебе… Поэтому будем оформлять договор дарения, ни к чему светить эти деньги, правда?

— Иногда ты говоришь разумные вещи, Жданов, — Воропаев завязал пакет и прижал его к сердцу.

— Но-но, — строго сказал Жданов, — утром передаточное распоряжение, вечером стулья.

— А можно наоборот? — спросил Воропаев разве что не облизываясь.

— Можно! Но сначала к нотариусу.

Александр с великим сожалением выпустил пакет из рук — передал его Катерине.

— Катенька, посторожите пока… Как третье лицо, не заинтересованное в сделке.

— Кто тебе сказал такую глупость? — Жданов забрал у неё пакет и вышел из машины.

— В смысле? — не понял Александр, следуя за ним, как привязанный. — Муж и жена — одна сторона, и всякое такое?

— Ага. Ты, мой бескорыстный друг, оформишь акции на Катеньку.

— На Катеньку?

— На Катюшеньку.

Пушкарева споткнулась. Запуталась в длине своего пальто. Остановилась.

— Катя, вперед, — скомандовал Жданов ей на ухо. — Сначала правая нога — потом левая. Ноги, конечно, не как у Лариной, но…

Она развернулась, вцепившись в борт его пальто.

— Зачем мне твои акции? — спросила требовательно.

— И правда, — согласился с ней Воропаев. — Зачем ей эти глупые бумажки?

— Свадебный подарок, — объявил Жданов и поцеловал кончик холодного и возмущенного носа Кати. — Друзья, давайте не будем топтаться на крыльце, зайдем внутрь.

— Я подожду вас там, — сказал Воропаев, поняв, что Катерина двигаться не собирается. — Пакет не потеряйте, голубки.

— Андрей, что ты делаешь? — спросила Катя.

— Поступаю правильно. В кои-то веки. Кать, ну не смотри так трагически. Мы сейчас оформим договор дарения, а в реестр и Устав внесем изменения через полгодика. У тебя есть еще время привыкнуть к мысли о том, что ты акционер компании.

— Через полгодика я собираюсь с тобой развестись.

— Ну, по крайней мере ты выйдешь из этого брака не с пустыми руками. Но имей в виду — я с тобой разводиться не собираюсь. Мы будем жить долго и счастливо. А продолжишь капризничать — я на тебя еще и свои акции переведу!

— С ума сошел?

— Сошел, — легко согласился Жданов. — А теперь — вперед. Избавимся от Воропаева раз и навсегда.

29

Прощаясь, Воропаев попросил не ставить пока Киру в известность об их маленьком твисте с акциями. И Жданов легко согласился с этой просьбой.

Ему и самому не хотелось думать о том, как отреагирует Кира на такие новости.

Очевидно, что так себе.

— Андрей Палыч, — сказала Катя, притихшая после такого насыщенного утра. — Сегодня вечером я обещала отвести женсовет поужинать. Они…

— Требует хлеба и зрелищ, — кивнул он с пониманием. — Я приеду к вам позднее, закрою счет и развезу всех по домам.

— Притворитесь идеальным мужем?

— Это, Катенька, не притворство. Это — репетиция.

— У девочек… очень много вопросов.

— Могу себе представить, — пробормотал Жданов.

Что такое совет директоров по сравнению с любопытством женсовета?

На Колыму их, что ли, всех сослать!

— Вчера вечером мне звонила ваша мама, — продолжала Катя. — Спрашивала, как у нас дела… Просила передать трубку вам. Я сказала, что ночую у родителей.

— Угм. Мне она тоже звонила, просила передать трубку тебе… Я сказал, что ты в душе.

— Это уже неважно, — нерешительно произнесла Катя. — К следующему совету директоров ситуации в компании стабилизируется, а Воропаев больше не угрожает вам…

— Ты действительно думаешь, что меня ничто, кроме поста президента не колышет?

— А разве нет? Вы даже за моделями бросили волочиться… Совсем обленились.

— Катя!

— Не кричите так громко, Андрей Палыч, — сказала она, улыбаясь. — Потапкина разбудите.

Действительно, они уже прибыли в компанию.

Клочкова их встретила с присущей ей любезностью.

— А что, Киры нет, можно на работу вечером приходить?

— Кстати, про вечер! — обрадовался Жданов. — Забронируй, пожалуйста, для Катерины и женсовета столик в «Ришелье».

— В «Ришелье»? — позеленела Клочкова.

— В «Ришелье».

— Женсовету?

— Женсовету.

— Апокалипсис, — умирающим голосом сообщила Вика.

Позвонила Шестикова.

— Андрюша, — сказала она ласково. — У меня тут лежит очень волнующая статья. «Тайная женитьба Жданова-младшего. Принц и секретарша». Публиковать?

Жданов покосился на закрытую дверь кладовки.

Катька его не простит.

Но как же его достала эта чертова секретность вокруг его женитьбы!

— Публикуй, — решил Жданов. — Только… проконтролируй, чтобы в отношении Катерины была соблюдена полная корректность.

— Дашь эксклюзивный комментарий?

— Даю. Женат. Влюблен. Счастлив. Мечтаю о детях.

— Жданов, ты надо мной издеваешься? — рассердилась Шестикова.

— Я тебе душу открываю… Леночка, ты бабахни как-нибудь помощнее, а?

Чтобы до всех Пушкаревых дошло, что к чему.

Ох, и рассердятся некоторые несознательные жены.

Он едва успел закончить разговор, когда Катя выплыла из каморки.

Было в ней что-то новое, плавное, мечтательное.

— Андрей, — по слогам сказала она и смутилась.

Подперев щеку рукой, Жданов терпеливо ждал, к чему все эти приготовления их приведут.

— Андрей, — повторила Катя, — а может… женсовет пока подождет?.. Может… ты пригласишь меня сегодня… ну… нсвдн…

— Что? — переспросил он весело, хотя прекрасно понял, о чем она говорит.

— На свидание, — повторила она мучительно.

Жданов встал и, обойдя стол, приблизился к Кате.

— И с какой стати