Карма - Тата Алатова

class="p1">— Кать, надо звонить адвокатам.

— Позвоним, — согласилась Катя. — Вот сходим в полицию и позвоним. Когда надо там быть?

— Послезавтра в десять утра.

— Значит, ОБЭП может подождать. А вот папа, Андрей Палыч, ждать не будет.

— Андрей Палыч? — переспросил Малиновский. — Это у вас ролевые игры такие?

— Папа, — отупело повторил Жданов.

— Два папы, — подсказала Катя.

— Ромка, нам надо идти.

— Конечно. У вас же дела семейные! ОБЭПы там, папы! Кому теперь нужен Малиновский!

В конференц-зале Катя залпом выпила бутылку воды.

— Вот так замужество, — сказала она и вдруг засмеялась. — Андрей Палыч, а как же люди живут в настоящем браке?

— Кать, — он сел на стол и взял её за обе руки. — Вы… ты… должна называть меня Андреем, Кать.

— Ну вот еще, — немедленно задрала она нос.

— Кать!

Дверь открылась, и вошел Павел Олегович.

— Доброе утро, — сказал он озабоченно. — Валерий Сергеевич еще не подъехал?

— Он уже в пути, — сказала Катя, освободилась из рук Жданова и села в кресло.

— Ну вот что, дорогие дети, — сказал отец. — У меня было время подумать, и я считаю ваш поступок безрассудным.

— Любовь вообще безрассудна, — заявил Жданов.

— Я говорю о Никамоде. Андрей, это какой-то дикий план. Как ты вообще до него додумался?

— Как-то само собой получилось. Внезапное озарение.

— Но мне… мне правда спокойнее знать о том, что в ближайшие полгода компания защищена от Александра… Знал бы только Юра, до чего мы все докатились. Мама сейчас с Кирой… девочке очень плохо. Нельзя было жениться за её спиной.

— А как надо было жениться? — разозлился Жданов. — Она и так третировала Катерину — без всякого повода!

— Кира — деликатный воспитанный человек. Она не третирует сотрудников без всякого повода.

— Ну разумеется.

— Мы заберем её в Лондон на несколько недель. Пусть она придет в себя.

— Отличное решение, пап.

— Катенька, надеюсь вы не обижаетесь на нас, — обратился отец к Пушкаревой, — Кира — близкий для нас человек, член семьи. Мы не можем её бросить сейчас.

— Конечно, — ответила Катерина, нервно глядя на дверь. Её пальцы тарабанили какой-то безумный ритм по столу.

Никогда прежде Жданов не видел её в такой панике.

— Пап, а о чем именно ты хочешь поговорить с Валерием Сергеевичем? — спросил он. — Видишь ли… Это очень деликатное дело. Катины родители не в восторге от нашей скоропалительной женитьбы.

— Могу их понять.

— Они хотели белое платье… ресторан.

— Кать, а вы сами разве этого не хотели? Каждая девочка мечтает о красивой свадьбе.

Жданов смотрел на то, как меняется Катино лицо, как облака сожаления туманят её глаза.

— Любовь зла, — ответила она, недобро усмехаясь.

— Пожалуйста, сюда, — Маша открыла дверь и посторонилась, пропуская Пушкарева.

Катя побелела.

Отцы пожали друг другу руки.

27

— Я вам так скажу, — решительно заговорил Валерий Сергеевич, — я все эти свадебные махинации не одобряю! И Катерине вчера сказал, что она не права. Так нельзя поступать с такими порядочными людьми, как вы. Не по-пушкаревски это!

— Ну что вы, — спокойно ответил отец. — Катя всего лишь поддалась влиянию Андрея. Да вы присаживайтесь.

— Влияние там или нет, но своей головы тоже терять нельзя. Короче, я пришел извиниться за Катерину.

— Ну, наши дети это вдвоем затеяли…

— Но теперь-то Катерина ведь вам рассказала всю правду?

— Лучше поздно, чем никогда, Валерий Сергеевич.

Они говорят о двух разных свадьбах, — изумленно понял Жданов. Его отец — о той, которая состоялась тайно. А Катин — о той, которую они якобы придумали.

Он оглянулся на Катю, чтобы разделить с ней это откровение, но ей явно было не до него.

— Чай? Кофе? — спросила Катя, удивительно похожая сейчас на зомби-первоклассницу.

— Ну что вы, — укорил её Павел Олегович. Он открыл дверь и позвал: — Вика!

Клочкова, вся резко вылинявшая со вчерашнего дня, просочилась в конференц-зал.

— Вика, а принесите нам… Валерий Сергеевич?

Пушкарев озадаченно разглядывал сложное выражение лица Виктории.

— Папе чая, — сказала Катя, и рука её дернулась.

Вика не стала в этот раз вопрошать, с какой такой стати ей обслуживать Пушкаревых. Кивнула только.

— А мне кофе, — попросил отец.

— Катя?

Она покачала головой. Бледное, испуганное привидение.

Жданову стало мучительно стыдно.

Он вдруг понял, как безжалостно обокрал Катерину.

Вместо белого платья — спрятанные паспорта, вместо букета невесты — повестка в ОБЭП.

Вместо любви — Андрей Жданов.

Который ничего, кроме Зималетто, не видит.

Он может потратить всю свою жизнь, пытаясь вернуть ей утраченное.

Но ведь уже не вернет. Ни первого «да» в ЗАГСе, ни криков «горько», ни трепетного ожидания свадьбы.

Самого лучшего дня в жизни любой девушки.

Жданов, ты чурбан.

— Понимаете, — говорил меж тем отец, — мы создавали компанию годами. Это семейное предприятие, и продажа акций постороннему человеку была бы для нас ножом в сердце. Словно отдать своего ребенка на воспитание чужим людям. Андрей… возможно слишком близко к сердцу принимает происходящее, но я не могу его за это винить. Более того — я благодарен ему за то, как он старается.

— Да уж видно, как он старается, — кивнул Валерий Сергеевич. — Катерина света божьего не видит! Всё у нее работа на первом месте!

— Что поделать? Наши дети трудоголики. Но это лучше, чем бездельники, правда?

Жданов смотрел на них во все глаза.

О чем вообще они сейчас толкуют?

Сидят и по-отцовски обсуждают своих отпрысков так, словно этих отпрысков вообще нет в помещении?

— Мы с Марго завтра улетаем в Лондон, — сказал отец. — Нам бы очень хотелось поужинать с вами и вашей женой… Но придется отложить эту встречу, простите. Кира в ужасном состоянии. Она нам как дочь.

Состояние Киры мало волновало Валерия Сергеевича.

— Да что уж там, — великодушно кивнул он.

— Вы уж приглядите тут за этими оболтусами.

— Не беспокойтесь, Павел Олегович. Будут у меня по струнке ходить.

Отец улыбнулся.

Вошла Вика с напитками.

— Чай, кофе, горячая кукуруза… — сказала она трагически. — Павел Олегович!

Её страстный крик был так внезапен, что Пушкарев вздрогнул.

А отец ничего так, попривык.

— Вы скажите Пушкаревой, чтобы она не увольняла меня, — продолжала Вика. — Без Киры-то кто меня защитит!

— Киры не будет только пару недель, — спокойно ответил отец, — и за это время тебя никто не уволит.

— А возьмите меня с собой в Лондон! Я вам там буду кофе приносить.

— Забери её, пап, пожалуйста, — взмолился Жданов, — и забудь в самолете. В багажном отсеке.

— Вика, мы потом поговорим… Кстати, Катя, вы решили оставить свою фамилию?

— Что? — спросила она малость безумно.

— Мне нравится Катина фамилия, — быстро сказал Жданов. — Она такая… боевая.

Пушкарев, который отвлекся на