Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

но бывает.

— А у нас, конечно, не “бывает редко”.

— Нет. У нас все пошло дальше.

— Почему?

— Потому что ты не пустая сторона в этой клятве. И потому что моя кровь тоже реагирует сильнее, чем должна.

— Опять из-за сделки?

— И из-за нее, и из-за того, что… — он осекся.

— Что?

Он посмотрел на меня.

Слишком долго.

— Что связь принимает не только магия.

Я застыла.

Нет.

Только не это.

— Вы сейчас очень аккуратно намекаете на то, что проблема не только в проклятом ритуале? — спросила я тихо.

— Я не намекаю. Я говорю прямо.

Воздух между нами натянулся как струна.

— Прекрасно, — сказала я. — То есть метка усиливает то, что и так есть.

— Да.

— И если бы ничего не было…

— Было бы проще.

— Но не у нас.

— Нет.

Я отвернулась, потому что смотреть на него в этот момент было невозможно.

Слишком близко. Слишком ясно. Слишком опасно.

За окном уже серело утро. Лес стоял неподвижный, как черная стена. В доме еще было тихо, но тишина эта уже скоро треснет: слуги, гости, Селена, новые ходы, новые улыбки, новые яды.

А мы стояли в дверях между двумя спальнями и говорили о метке так, будто это была не магия, а обнаженный нерв между нами.

— Можно это остановить? — спросила я, все еще глядя в окно.

Пауза.

Я уже знала, что ответ мне не понравится.

— Не знаю, — сказал он.

Я резко повернулась.

— Вы издеваетесь. Вы все время что-то знаете, а тут вдруг “не знаю”?

— Потому что это правда.

— Что вообще будет дальше?

— Чем сильнее закрепится метка, тем больше мы будем чувствовать друг друга в моменты сильной боли, гнева, опасности… и всего, что магия сочтет значимым.

Последние слова он произнес слишком ровно.

Настолько ровно, что я сразу поняла: именно там скрывается самое важное.

— “И всего, что магия сочтет значимым”, — повторила я. — Какой удобный способ не произносить слово “желание”.

Он молчал.

Я вспыхнула.

— Невероятно.

— Я не хочу тебя этим пугать.

— А надо было раньше думать, прежде чем тащить меня под алтарь!

Его лицо стало жестче.

— Думаешь, я не думаю об этом каждый чертов день с той минуты?

Я замолчала.

Потому что вот сейчас это прозвучало не как отговорка.

Как признание.

Темное. Злое. Настоящее.

И от этого снова стало сложнее дышать.

— Хорошо, — сказала я тише. — Тогда скажите другое. Это можно хотя бы держать под контролем?

— Да.

— Как?

— Дистанция. Холодная голова. Отсутствие резких эмоциональных скачков.

Я уставилась на него.

— То есть вы предлагаете нам просто не чувствовать?

— Да.

— Гениально.

— Лучше, чем ничего.

— Для монастыря, может быть.

— Не начинай.

— А что? У вас прекрасно выходит изображать ледяную статую. Вам, наверное, легко.

На этот раз в его взгляде мелькнуло что-то такое, что я сразу поняла: зря.

Очень зря.

Он медленно подошел ближе.

Не быстро.

Но так, что каждый его шаг я почувствовала почти физически.

— Думаешь, легко? — спросил он негромко.

Я стояла на месте.

И это было ошибкой.

Большой.

Потому что, когда он остановился совсем рядом, воздух между нами уже не просто искрил — он будто сгорал.

Метка вспыхнула жаром.

Сразу.

Без предупреждения.

И вместе с жаром на меня обрушилось — его.

Не мысль.

Не образ.

Ощущение.

Тяжелое, сдержанное, почти жестокое желание притянуть меня ближе. Сорвать расстояние. Проверить, действительно ли я так же дрожу внутри, как делаю вид, будто злюсь. И рядом — ярость. На себя. На меня. На эту дверь. На метку. На мир, который вообще допустил такую связку.

Я ахнула и отшатнулась.

Он тоже резко замер.

Проклятье.

Мы оба это почувствовали.

Слишком ясно.

Слишком голо.

— Вот почему, — сказал он хрипло, — я и предлагаю дистанцию.

У меня горело лицо.

Горели уши.

Горело все.

— Да вы… — выдохнула я, не находя слов.

— Я — что?

— Невыносимый.

— Уже было.

— Хищник чертов.

На этот раз у него действительно дрогнули губы. Не в усмешке даже — в чем-то мрачнее, опаснее.

— И ты это тоже почувствовала.

Это не был вопрос.

Я схватила первую попавшуюся вещь со столика — кажется, книгу — и швырнула бы в него, если бы он не перехватил ее на лету.

— Не смейте так на меня смотреть.

— Как?

— Как будто вам это нравится!

— А тебе?

Тишина ударила сильнее крика.

Я ненавидела этот вопрос.

Ненавидела, что он вообще мог его задать.

Ненавидела, что не могу честно ответить “нет” так, чтобы самой себе поверить.

— Вы ранены, — сказала я сквозь зубы. — И, кажется, это ударило вам еще и в голову.

Он медленно положил книгу обратно.

— Хорошо. Будем считать так.

Бесит.

Просто чудовищно бесит эта его способность в нужный момент не спорить, а соглашаться так, что становится только хуже.

Я прошла мимо него к креслу и села, чтобы хоть как-то вернуть расстояние.

— Что еще скрывает метка? — спросила уже деловито. Почти. — Сны? Видения? Память?

Он остался стоять. Наверное, сидеть ране все-таки было хуже.

— Да. Возможны общие всплески. Особенно если рядом следы той, чья кровь изначально должна была стоять в союзе.

— Эвелины.

— Да.

— Значит, поэтому я вижу ее воспоминания?

— И не только ее. Иногда — то, что метка считает важными узлами всей цепи.

— Прекрасно. Значит, у меня в голове скоро будет хор мертвых невест.

— Не драматизируй.

— Я только начинаю!

Он вздохнул.

— Сегодня после полудня я покажу тебе кое-что.

Я замерла.

— Что?

— То, что касается метки.

— Где?

— Не в старом крыле. Пока нет.

— Уже лучше.

— Но только если ты перестанешь делать вид, что можешь вынести все одна.

Я подняла взгляд.

— А вы перестанете делать вид, что все обязаны выдерживать ваш тон?

— Нет.

— Как жаль.

— Я знаю.

Мы смотрели друг на друга секунду дольше, чем надо.

Потом раздался стук во внешнюю дверь.

Оба одновременно перевели взгляд туда.

— Милорд? — это был голос Рейнара. — Леди Арден просит встречи до завтрака.

Я вскинула брови.

— Какая настойчивость.

Кайден закрыл глаза на короткую секунду, будто мысленно проклинал весь этот дом вместе с его гостями.

— Скажи ей, что позже, — бросил он.

За дверью повисла пауза.

— Она сказала, что это касается Эвелины Марейн.

Мы замерли.

Мир как будто сделал один медленный, ледяной вдох.

Потом Кайден резко посмотрел на меня.

Я — на него.

И в следующий миг мы одновременно двинулись к двери.

Глава 17. Враг в ее спальне

К двери мы подошли одновременно.

Я — быстрее, потому что не хотела дать ему снова решить все за меня.

Он