До самой смерти - Элис Вайлд

оценивая ситуацию, прежде чем двинуться в другом направлении. Вместо того чтобы вернуться в комнаты Аида, я направляюсь в подземелье.

На этот раз нам понадобится вся возможная помощь.

27. Хейзел

Пока я лежу на полу, отчаянно хватая ртом воздух, Аид разъяренно вновь и вновь меряет шагами комнату.

Я чувствую, как кровь стекает по руке из порезов, оставленных осколками, а горло саднит от его хватки. Я пытаюсь приподняться, но боль в ребрах и порезы на коже делают это почти невозможным, из груди вырывается тихий стон.

Еще одна ошибка.

Его глаза вспыхивают, и, не в силах сдержаться, он загорается синим пламенем. Несмотря на стекло, усеявшее пол, я изо всех сил стараюсь отползти подальше от огня и от него, когда он делает шаг ко мне.

Глухой, гневный рык вырывается из его груди, пальцы почти касаются моей руки, прежде чем я успеваю увернуться. Боль замедляет движения, я встаю на ноги, пошатываясь. Он снова бросается вперед, но я уворачиваюсь, спешно отступая, чуть не спотыкаясь.

Снова воздух разрезает его рык, а я стараюсь держаться на расстоянии.

Мой взгляд устремляется к двери, но скрежет когтей за ней давно стих.

Я одна в этой комнате, дверь заперта, и Смерть не знает, что со мной происходит.

Нет никакой надежды, что кто-то сможет добраться до меня.

Я была такой дурой.

Подавляя страх, собираю остатки мужества. Я прошла слишком много, чтобы сдаться сейчас или позволить Аиду закончить все вот так.

Не без борьбы.

Мои ноги дрожат, но я изо всех сил стараюсь держаться как можно дальше от ярко-синих языков пламени, которыми является Аид. Он продолжает преследовать меня, будто наслаждаясь этой охотой.

В конце концов, мне ведь все равно некуда бежать. Я заперта здесь с ним, и каждый раз, когда он бросается вперед и промахивается, напряжение между нами лишь растет. Минуты тянутся бесконечно, и я начинаю задумываться, как долго еще смогу выдержать.

Кровь на коже уже подсохла, покрыв ее плотной коркой, и я морщусь, замечая осколки стекла, все еще торчащие из моих рук.

– Пожалуйста, – выдыхаю я. – Пощади меня, умоляю.

Аид в ответ лишь глухо презрительно фыркает.

Его не интересуют мои мольбы, о милосердии не может быть и речи. Он снова приближается, едва не хватает меня, а я с трудом успеваю выскользнуть из-под его пальцев. Страх и усталость давят, тело едва слушается.

Я снова боюсь, что долго так продолжаться не может.

После нескольких безуспешных попыток поймать меня Аид яростно рычит и, наконец, отступает. На миг меня накрывает волна облегчения. Пока он не оборачивается, искаженный злой усмешкой, а пламя вокруг него не вспыхивает особенно ярко и опасно.

– Ты настоящий воин, это я признаю, – произносит он, кружась вокруг меня, как хищник, и тянется к чему-то, что я не могу разглядеть. – Но тебе следовало знать, что со мной лучше не связываться.

Я не понимаю, что он взял, пока он не надевает на голову шлем и в тот же миг не исчезает, растворяясь в воздухе… В комнате мгновенно гаснут все свечи, погружая меня во мрак.

Меня охватывает ужас, когда я пытаюсь оглядеть комнату. Голубое пламя, по которому я могла отслеживать его движения, исчезло. Я не знаю, где он.

Я делаю несколько неуверенных шагов назад, отчаянно пытаясь угадать, где он может быть. Стараюсь дышать тише, чтобы уловить хоть какие-то шаги, но слышу только бешеный стук собственного сердца.

И вдруг чувствую горячее дыхание у себя на затылке, невидимые пальцы ложатся мне на плечо.

Я вскрикиваю, вырываюсь из его хватки и отшатываюсь назад, спотыкаясь о собственные ноги. Падаю на пол, и мои глаза расширяются, когда прямо надо мной появляется Аид. Он расставляет ноги по обе стороны от меня, сдвигает шлем набок и смотрит на меня сверху вниз с хищной, озорной улыбкой.

– Пожалуйста, – выдыхаю я, качая головой.

Его губы изгибаются в усмешке, когда он тянется ко мне, его пальцы впиваются в мою кожу, вдавливая осколки стекла еще глубже. Аид рывком ставит меня на ноги, не обращая внимания на то, что я морщусь и задыхаюсь от боли от его прикосновений. Страх сжимает мое сердце, когда он тащит меня через комнату к своему огромному ложу, покрытому темными шелковыми простынями.

– Молчать, смертная, – шипит он. – Ты должна заплатить за свое непослушание.

С этими словами он швыряет меня на шелковую ткань.

Мое тело дрожит, когда он взбирается на кровать рядом со мной, его холодные голубые глаза изучают мое лицо, когда он прижимает меня к себе.

Я словно пригвождена к месту, пока его руки скользят по моим изгибам, проникая между моих ног. Я не могу двигаться, не могу говорить, он смотрит на меня сверху вниз с самодовольной усмешкой, и я понимаю, что это все.

Это конец.

Но в моем теле вспыхивает сопротивление.

Я не позволю ему просто так взять меня.

Я бьюсь, пытаясь вырваться из его хватки. Двигаю бедрами, стараясь сбросить его с себя, у меня ничего не выходит, но этого достаточно, чтобы вывести его из себя. Через мгновение его руки хватают мои запястья и поднимают их над головой, еще сильнее прижимая меня к кровати.

Я все равно не прекращаю бороться. Если он думает, что я легко сдамся, то пусть знает, что его ждет совсем другое.

Слезы жгут глаза, когда он сводит мои запястья вместе, освобождая одну руку, чтобы скользить ею по моему телу. Схватившись за вырез моего ночного платья, он разрывает его, обнажая грудь, а я, как могу, продолжаю пытаться вырваться из его хватки.

Он рычит от ярости, из-за того, что я все еще не подчинилась ему.

Его гнев растет с каждой секундой моей борьбы, но он не собирается сдаваться. Его рука скользит к моей талии, он хватается за платье и задирает его еще выше.

Я бьюсь изо всех сил, но это бесполезно. Ему слишком легко удается убирать мои юбки в сторону.

– Нет, – выдыхаю я, когда его рука скользит между моих бедер.

Его губы растягиваются в торжествующей улыбке, и он приподнимается надо мной, лишь настолько, чтобы освободиться от своих штанов. Я пытаюсь воспользоваться этим, чтобы вырваться, но не успеваю, потому что он отпускает мои запястья, чтобы обхватить ладонью мое горло, придушивая меня, пока его тело вновь не наваливается на мое.

Я царапаю его руку, задыхаюсь, отчаянно пытаясь вдохнуть, но уже знаю, что будет дальше.

Холодный ужас разливается в животе, когда он придвигается,