Не на ту напали. - Людмила Вовченко

излишне самоуверенны.

Она всё же отступила в сторону.

Он вошёл.

И дом сразу будто стал меньше.

Не потому, что он был слишком большой. Просто некоторые мужчины умеют занимать пространство не криком, а самим фактом своего присутствия. Это раздражало.

И — к сожалению — производило впечатление.

Клара поднялась первой.

Сделала такое невинное лицо, что Элеоноре немедленно захотелось её придушить.

— Какой приятный вечер, — сказала Клара сладко. — А мы как раз ужинали и обсуждали, что в сельской жизни не хватает драматических визитов.

— Теперь, я полагаю, вам хватит, — отозвался он, снимая перчатки.

Клара улыбнулась шире.

— О, на вас у меня уже большие надежды.

Элеонора закрыла дверь.

— Не обращайте внимания. Это Клара. Она ест чужие тайны на завтрак и запивает их любопытством.

— Клара Вейл, — с достоинством представилась та. — Иногда пишу. Иногда думаю. Иногда делаю и то и другое одновременно, к ужасу окружающих.

Он чуть склонил голову.

— Натаниэль Хардинг.

Клара тут же обернулась к Элеоноре с тем выражением, которое означало: видишь, он не просто красивый, он ещё и с именем как у хорошего скандала.

Элеонора проигнорировала её взгляд из последних сил.

— Что ж, мистер Хардинг, — сказала она. — Раз вы уже здесь, проходите. Но предупреждаю сразу: ферма пока не впечатляет, ужин скромный, а я устала и потому особенно плохо переношу глупости.

— Прекрасно, — отозвался он. — Я тоже.

Они прошли в столовую.

Том уже встал, Джеб тоже. Фиби, к её чести, даже не пыталась сделать вид, будто не оценивает гостя так, как мясник оценивает хорошую тушу: быстро, точно и без романтики.

Элеонора указала на свободный стул.

— Садитесь. И сразу говорите, зачем приехали. Если просто полюбоваться закатом, вы выбрали слишком деловой взгляд для такой глупости.

Натаниэль Хардинг сел.

Движения у него были аккуратные, экономные. Ни одного лишнего жеста. Даже пальто он повесил так, будто не снял, а поставил на место.

— Я приехал по просьбе Белла, — сказал он.

— Так и знала, что дело не в закате.

— Белл попросил передать вам бумаги, которые не хотел посылать с обычным гонцом.

Он вынул из внутреннего кармана плотный конверт.

Элеонора не взяла сразу.

— И ради этого вы сами ехали сюда вечером?

— Не только.

— Уже интереснее.

Он положил конверт на стол.

— В городе к конторе заходили люди. Слишком настойчиво интересовались, успели ли вы вступить в наследство.

Элеонора медленно села.

Клара рядом тоже перестала изображать лёгкость.

— Кто? — спросила Элеонора.

— Мужчина и женщина. Женщина — в сером дорожном платье, с лицом, будто мир недостаточно хорош для её вкуса. Мужчина — моложе, красив, сердит, плохо держит себя в руках.

— Моя семья, — сухо сказала Элеонора.

— Я догадался.

— Быстро.

— Я умею смотреть на людей.

— Это мы уже поняли.

Он перевёл взгляд на неё.

— Они знают, что вы вступили в права.

На секунду воцарилась тишина.

Глубокая. Живая.

Клара первой нарушила её.

— Вот и статья пошла, — пробормотала она почти мечтательно.

Элеонора повернула к ней голову.

— Клара.

— Что? Я нервничаю, это мой защитный механизм.

Натаниэль едва заметно усмехнулся.

Вот теперь Элеонора уловила это чётко: его забавляло не положение, а она. Её реакции. Её речь. То, как она держится.

Это было… опасно.

И приятно.

Что ещё опаснее.

Она взяла конверт, вскрыла. Внутри были бумаги — список первоочередных действий по вступлению в управление имуществом, контакты поставщиков, имена людей в округе, которым Белл всё же доверял, и короткая записка:

«Мисс Дэвенпорт, если ваши родственники уже в движении, действовать придётся быстро. Хардинг надёжен, хотя временами излишне уверен в своей полезности. Это не смертельно. Э. Б.»

Элеонора перечитала последние слова дважды и медленно подняла глаза.

— Белл, как я понимаю, не пишет длинно.

— Это одно из его редких достоинств, — спокойно сказал Натаниэль.

— А у него есть и редкие недостатки?

— Разумеется. Иначе было бы скучно.

Клара тихо вздохнула.

— Я чувствую, вы сойдётесь.

— Я тоже чувствую, — ответила Элеонора. — И это меня уже раздражает.

Натаниэль скользнул по ней взглядом.

— Раздражение — начало многих полезных союзов.

— И очень вредных увлечений.

Он чуть наклонил голову.

— Вы всегда так разговариваете с незнакомыми мужчинами?

— Только с теми, кто приезжает вечером на мою ферму и сразу приносит проблемы.

— Тогда я польщён вдвойне.

— Не злоупотребляйте.

Фиби, молча наблюдавшая за разговором, наконец не выдержала.

— Так вы будете есть или только обмениваться уколами, как городские коты весной?

На секунду все замолчали.

Потом Клара захохотала первой. За ней Том. Даже Джеб фыркнул в рукав.

Натаниэль повернул голову к Фиби.

— Если меня ещё и накормят, я сочту этот визит слишком приятным.

— Сначала посмотрим, заслужили ли вы, — проворчала она, но уже пошла к кухне.

Элеонора откинулась на спинку стула.

— Ну что ж. Раз вы всё равно здесь, рассказывайте.

— Что именно?

— Всё, что Белл не успел сказать. Всё, что вы увидели. И всё, что, по-вашему, я упускаю.

Натаниэль сцепил пальцы.

— Хорошо. Ваши родственники не оставят это так. Они рассчитывали либо получить ваше