Танец С Врагом. Эхо потерянных воспоминаний - Алекса Корр

одного чересчур самоуверенного дракона от неминуемой гибели. Вархи тем и опасны были, что некоторые из этих тварей имели крылья, а в арсенале других были прочные шкуры и иглы с ядом, которые они могли выпускать в жертву. Вообще, меня всегда поражала эта раса: такие разные, но тем не менее принадлежащие к одному народу.

Более жестоких тварей я никогда не встречал. Даже наши старики говорили, что это самые опасные существа. Но и у них есть своя иерархия. Высшие вархи обладали разумом, могли выпускать крылья и жить очень долго, выпивая жизненные силы других существ. И было низшее звено: недоразвитые создания, которые только и думали, как утолить свой голод. Именно их и кидали в первых рядах при прорывах. Их вёл вперёд приказ высших и жажда крови. Любое живое существо, попавшееся на их пути, было обречено. После них оставалась пустая земля, на которой потом долго ничего не росло. Они как зараза, которая не только уничтожала всё живое, но и делала непригодной землю, по которой они проходили.

Поэтому так важно было уничтожать их сразу, пока они не разбрелись по округе. Слышал как-то от отца, что его дед говорил о способности высших вархов вселяться в живое существо и за счёт него жить, но все это считали сказками, так как ни одного подтверждённого случая не было зафиксировано ни в нашем прежнем мире, ни тут.

Бой был жарким. Арон к тому времени, как я прилетел, уже сражался на земле в человеческой форме. Один против нескольких десятков низших. Выпустил огонь с Тьмой, стараясь не задеть его, и перевоплотился, выхватив меч.

Тьма внутри ликовала: она так долго сидела на голодном пайке, что сейчас ей было всё равно, чьи жизни забирать. И я направил всю её мощь на вархов. Меч в одной руке, чёрное пламя в другой косили противника, и только жуткий вой стоял вокруг.

Сколько это длилось по времени, не могу сказать, но, когда последний противник упал под ноги, я повернулся к Арону. Да, я его недолюбливал и никогда не называл братом, но сегодня мы сражались спина к спине, и будет жаль, если с ним что-то случится.

Он стоял, опершись на свой меч и тяжело дышал. На его предплечье и спине были раны, которые нескоро пройдут. Знаю по собственному опыту. Раны, полученные от вархов, не заживают быстро, несмотря на нашу регенерацию. Мне и самому досталось: одна тварь успела полоснуть меня вскользь по боку. Но об этом можно было подумать позже, сейчас у меня было более важное дело.

— Держись, я скоро! — крикнул ему и кинулся к разлому, на бегу формируя заклинание и впечатывая его в место разрыва пространства.

Тот с чавкающим звуком «проглотил» наживку и захлопнулся, оставив после себя лишь запах гари и кучи мёртвых тел вархов. Их кровь была повсюду, и я, обернувшись драконом, подхватил Арона и поднял в воздух. Сам перевоплотиться он уже был неспособен.

Путь до столицы был неблизким, но мне нужно было успеть донести этого «героя», пока яд вархов не распространился по его организму. Хорошо хоть там Арона быстро подхватили и отнесли в лекарское крыло, а меня вызвал к себе Повелитель, которому успели доложить о моём прилёте.

Встречаться с ним не хотелось от слова «совсем», но и проявить столь явное неуважение перед другими драконами я не мог. А потому сделал вид, что у меня всё нормально, и отправился в его кабинет.

Не успел я войти, как отец поднялся и стал мне выговаривать:

— Как ты посмел вмешаться в Выбор?

Упал в кресло и закинул ногу за ногу:

— Ну, ты сам приказал выбрать себе самку. Так чем теперь недоволен?

— Ты мог бы взять себе любую другую. Но ты взял именно ту, которую я хотел взять себе. Она бы подарила нашей стране сильных драконов.

— О, да! Ты же у нас радеешь только за наш народ! Готов спариваться направо и налево, забыв, что тем самым делаешь несчастной мать, которая подарила тебе двоих детей и заслуживает большего, чем просто смотреть на то, как её муж кувыркается с человечками, оправдывая свои измены заботой о драконах.

— Не смей!..

— А то что? — Я встал и прямо посмотрел в глаза Повелителя.

Тот был в бешенстве, и в таком состоянии с ним никто не решался спорить. Повелитель не просто так носил этот титул. Он обладал мощью, и его аура, когда он переставал сдерживать себя, заставляла других драконов пригнуться. Раньше и я не мог в этот момент оставаться спокойным: вся суть требовала подчиниться более сильному, но не теперь. А потому я мог разговаривать с ним на равных.

Отец ещё некоторое время сверлил меня взглядом, потом выдохнул и устало опустился в своё кресло.

— Я люблю твою мать. И ценю всё, что она мне подарила. Но наша раса вымирает, и я…

— Готов трудиться в поте лица в постели ради её возрождения. Можешь не продолжать, я это слышал ещё тогда, когда ты ввёл этот обычай с Данью и взял себе мать Арона. Но, прости, эту человечку ты не получишь! Придётся тебе ждать ещё 20 лет, чтобы удовлетворить свою похоть. Ну, или довольствоваться служанками, которых ты периодически пользуешь… Видимо, тоже ищешь среди них одарённых. Кстати, твой сын пострадал немного в сегодняшней зачистке, вправь ему мозги, чтобы в следующий раз самостоятельно не совался в пекло.

С этими словами я встал и направился на выход. Мне ещё предстоял путь домой. Но в коридоре столкнулся с Шенаром.

— Привет, Кайл! Ты говорил, что мне нужно будет к тебе наведаться?

— Давай дней через пять, я постараюсь к тому времени всё подготовить.

— Отлично, значит, жди в гости. Кстати, тут по дворцу служанка твоей человечки бегает, слезно умоляет отправить её к госпоже. И да, брат, ты удивил, уведя у всех из-под носа лакомый кусочек.

— Ну, так в чём проблема? Отправь.

Вести разговоры больше не хотелось, зверь внутри ещё недовольно порыкивал, и я, оставив Шенара, поднялся на специальную площадку и обернулся, выпуская вторую ипостась на свободу.

И всю дорогу до своего замка думал: почему мой зверь так реагирует на каждое упоминание этой человечки? Почему злится, стоит кому-то заинтересованно о ней сказать? Складывалось ощущение, что он о ней… заботится, считает своей?

Да ну, бред! Звери могут оберегать только своих истинных, а у нас её уже никогда не будет. Не смогли уберечь и потеряли…

От этого стало тоскливо, и вечернее небо пронзил яростный