Дьявол - Мишель Хёрд

вернулась. Меня выгнали из трущоб, где мы жили, и до двадцати лет я жил на улице.

Это так печально. По крайней мере, у меня есть мама и тетя Шерри. До той ночи у меня была счастливая жизнь.

Тихим голосом я говорю:

— Мне очень жаль.

Энцо пожимает плечами.

— Такова жизнь. — Он смотрит в окно за диваном. — Это сделало меня тем, кем я являюсь сегодня.

Когда он снова смотрит на меня, его взгляд медленно скользит по моему лицу и останавливается на хвосте. В следующий миг он снимает резинку, и когда светлые пряди падают мне на плечи, улыбается.

— Мне нравится, когда твои волосы распущены, — признается он. Он проводит ладонью по моей голове. — Они очень мягкие на ощупь.

Я опускаю взгляд и замечаю, как четко вырисовываются контуры его мужского достоинства. Мои глаза расширяются, и я резко вскакиваю с дивана, отходя на безопасное расстояние.

Энцо тоже вскакивает на ноги, и когда он направляется ко мне, я поднимаю руки между нами и качаю головой.

— Что я такого сделал, что спровоцировало тебя? — спрашивает он.

Я продолжаю качать головой, делая глубокие вдохи.

— Посмотри на меня, Дженна, — говорит он очень властным тоном. Я смотрю ему в глаза, и он кивает. — Хорошо. Просто смотри мне в глаза и оставайся в настоящем.

Я вижу золотистые искорки, горящие в его карих радужках, и сосредотачиваюсь на них, пока паника не отступает.

Как только мое дыхание замедляется, он наклоняет голову и говорит:

— Ты должна дать мне список триггеров, чтобы я знал, чего следует избегать.

У меня нет списка. Иногда что-то вызывает у меня панику, а иногда нет.

— Можешь сказать мне, что такого я сделал, чтобы вызвало у тебя панику?

Я обхватываю себя руками и смотрю в пол. Мой голос звучит хрипло, когда я с трудом произношу слова:

— Дело не в тебе. А во мне. — Я закрываю глаза и продолжаю: — Вот почему я сказала, что мы не можем... — Я быстро качаю головой. — Мы просто не можем. Ты напрасно тратишь на меня свое время.

Сделав пару широких шагов, Энцо сокращает расстояние между нами. Мне даже не удается отступить назад, как он оказывается передо мной. Обхватив пальцами мой подбородок, он приподнимает мое лицо, но я быстро отвожу взгляд, отказываясь смотреть ему в глаза.

— Ты никогда не будешь пустой тратой моего времени. Никогда больше так не говори.

Впервые его тон звучит резко. Посмотрев на него, я замечаю, как его глаза темнеют от гнева, и чувствую, как по спине пробегает дрожь.

Он делает глубокий вдох, явно пытаясь успокоить себя, после чего бормочет:

— Ты важна для меня. Я хочу, чтобы ты была счастлива, meu amor, но этого будет трудно достичь, если я продолжу провоцировать тебя.

Я долго смотрю на него, а затем, набравшись смелости, решаю признаться:

— Ты мужчина. Поверь, этого уже достаточно, чтобы спровоцировать меня.

Глава 19



Энцо

Foda-se. Я планировал подождать, прежде чем начинать этот разговор, но Дженна не откроется мне, пока видит во мне угрозу.

Я провожу пальцами по волосам, а затем отворачиваюсь от нее.

Кажется, будто кто-то сжимает мое сердце, выдавливая из него жизнь, и впервые я задумываюсь о том, чтобы открыть свой самый мрачный секрет другому человеку.

Она не станет говорить со мной, если я не буду готов ответить тем же.

Merda!

Я подхожу к панорамным окнам и, скрестив руки на груди, говорю:

— Присядь, Дженна.

Ее брови сходятся на переносице, когда она осторожно подходит к ближайшему дивану и садится.

Я выглядываю в окно и смотрю на деревья.

Если хочешь эту женщину, ты должен поделиться с ней своим прошлым.

Когда мой рот отказывается открываться, я разочарованно рычу.

Deus. Это сложно.

Я качаю головой и перевожу взгляд на Дженну, которая смотрит на меня с дивана.

Ее губы слегка приоткрываются, а на лице мелькает шок. Через мгновение боль искажает ее черты, и я вижу в глазах немой вопрос.

— Да, — шепчу я.

Она поднимает руку, прикрывая рот, затем из ее левого глаза скатывается слеза.

В моей груди поднимается отвращение, а вслед за ним – изнурительный стыд.

Мой голос звучит хрипло, когда я впервые произношу эти слова вслух.

— Мне было тринадцать, и я голодал.

Слезы одна за другой начинают катиться по ее щекам.

Воспоминания поднимаются из самых темных уголков моей души, куда я их заточил. Я качаю головой, мысленно борясь с ними, не давая им овладеть мной.

Проходят долгие минуты, прежде чем я снова обретаю способность говорить.

— Я слышал, как другие дети зарабатывают деньги, и был в отчаянии. Я думал, что готов сделать это, чтобы купить что-нибудь поесть, но я ошибался.

Пять евро за мастурбацию. Так мне сказали, но эти пять евро обошлись мне гораздо дороже.

Дженна тихонько всхлипывает, вскакивает с дивана и бросается ко мне. Я быстро расцепляю руки, и она тут же прижимается ко мне.

— Все в порядке, — говорит она четким и сильным, хотя и дрожащим, голосом. — Я понимаю.

Я крепко обнимаю ее и прижимаюсь щекой к ее макушке.

— Я никогда никому не рассказывал и планировал унести это с собой в могилу, но мне нужно, чтобы ты знала, что я... — Мой голос срывается, и мне приходится сделать паузу, пока разрушительные эмоции накрывают меня с головой.

Дженна немного отстраняется и поднимает голову. Когда наши взгляды встречаются, она заканчивает мою фразу.

— Ты не сделаешь этого со мной. — Я вижу, как в ее глазах появляется доверие, а затем она говорит: — Я унесу твою тайну с собой в могилу. Как и свою.

Она отпускает меня, делая пару шагов назад, и я вижу, как на ее лице появляется нерешительность.

— Сколько тебе было лет? — спрашиваю я, пытаясь облегчить ей задачу.

Она достает телефон из кармана, и я терпеливо жду, пока она печатает, а затем протягивает устройство мне.

Взяв телефон, я читаю слова и так сильно стискиваю челюсти, что мои коренные зубы скрежещут друг о друга.

17. 4 человека. 4 часа.

— Кто? — рычу я, переведя взгляд на нее.

Она качает головой, затем разворачивается и идет в сторону кухни.

Я смотрю на ее телефон и перечитываю