Без права на отказ - Татьяна Минаева

— Я сознательно пошел на это, — продолжил он. — Я желал лишь тебя, это как помешательство! Видел только тебя, хотел только тебя, Яна…

— Хотел, — криво хмыкнула я и покачала головой. — Олег, если я для тебя что-то значу, как ты мне говоришь, просто скажи мне, что ты скрываешь. Кто для тебя Селезнева, почему ты постоянно встречаешься с ней? Просто скажи, и я никуда не уйду.

— Я не могу. — Он глубоко вдохнул, затем выдохнул. — Это не только меня касается, и я…

— Ты не доверяешь мне, — догадалась я.

И словно в подтверждение моих слов, Олег просто промолчал. Молчание красноречивее любых слов. Я ему в любви признаюсь, а он мне не доверяет. Ну что я могу сделать? Побежать на телевидение и всем раструбить, я узнала тайну Олега Коршунова? Он этого боится?

— Ты продолжишь меня тренировать, если я уйду? — задала я самый волнующий меня вопрос.

— Да, — тут же ответил Олег и разжал пальцы, отпуская меня.

Я же не двигалась с места. Задрав голову, смотрела на него несколько долгих мгновений. Он снова хмурился, и я едва не подняла руку, чтобы разгладить складочку меж бровей. Он стал для меня всем в такой короткий срок. А я для него продолжаю быть девочкой, которую он хотел затащить в постель.

— Тогда я пойду, — выдавила я глухо. Затем развернулась и вышла в коридор, где в маленьком дорожном чемодане были сложены все те вещи, которые я брала с собой на соревнования.

— Я хочу съездить на стадион и покататься. Можно? — не глядя, спросила я Олега.

— Можно. Потом вернешься?

Мне не хотелось ему отвечать. Или хотелось… Сказать, что я ухожу навсегда, и он больше никогда меня не увидит. Сказать на прощанье что-то красивое, резкое, колкое, причиняющее боль. Но для того, чтобы причинять ему боль, любила я его, как оказалось, слишком сильно. Тем более, я все равно вернусь. К нему. И дело уже не в договорах и принуждении к отношениям. Дело во мне. Я без него вздохнуть больше не смогу.

— Покатаюсь и приеду, — обувшись, я отперла дверь и вышла на лестничную площадку, везя за собой чемодан. — Я хочу, чтобы ты мне доверял, Олег. Твои отношения с Леной меня мучают, — сказала я ему и, не дожидаясь ответа, ушла.

Такси, слава богу, приехало быстро, потому что на улице было жутко холодно. Продрогнуть я успела даже за те пять минут, что длилось ожидание. Хотя, может, и не от холода вовсе меня била крупная дрожь. Я не знала, что мне делать, как быть? Разум твердил, что нужно покончить с этими отношениями раз и навсегда. Если человек мне не доверяет, как можно хоть что-то с ним построить? Но сердце… Мое гребанное сердце желало вернуться туда — в его квартиру, в его теплые объятия и плюнуть на все. Яна же выбрала нечто среднее.

Такси остановилось у центра Коршунова, я расплатилась, забрала вещи и направилась в подсвеченный огоньками красивый ледовый стадион. На часах было уже около восьми вечера, и я рассчитывала, что никто не станет донимать меня. Хотелось побыть наедине с самой собой, с собственными мыслями и чувствами. Попытаться отскрести от себя то ощущение безнадежности, что поселилось во мне. А что может быть лучше льда?

Я вышла на каток и остановилась у борта. Бросила сумку с экипировкой на скамейку, подошла к борту и оперлась о него локтями. Гладкий, по всей видимости уже залитый на утро, каток отражал свет ламп. Вздохнув, я подумала о том, что я ведь всегда любила лед. Любила фигурное катание, любила кататься. И сейчас ничего не изменилось, вот только в моей жизни неожиданно появился человек, способный поделить мою любовь к спорту. Забрать частичку этой любви себе. Я не хотела влюбляться в Олега Коршунова. Но по всей видимости, судьба моя была предрешена именно… Олег говорил о прошлогоднем чемпионате России. Когда я шлепнулась у него перед глазами, и он так впечатлился, что решил забрать меня себе.

Из груди моей вырвался горький смешок. Оттолкнувшись от борта ладонями, я подхватила сумку с коньками и формой и отправилась переодеваться. Как я и предполагала, спортсмены уже разошлись по домам, и в коридорах мне встретилась лишь пара сотрудников. Если они и удивились моему присутствию тут, то вида не подали. Конечно, любовнице Коршунова позволяется тренироваться в любое время…

Когда я переоделась и уже собиралась выйти из раздевалки, телефон в руках завибрировал. Пришедшая смс была от Олега. «Когда накатаешься, дай знать, я за тобой приеду». Быстро напечатала ответ: «Не стоит, сама доберусь». Закрыла дверь раздевалки и пошла по коридору. Олег снова прислал сообщение, но посмотрела его я лишь когда добралась до катка. «Нам надо поговорить. Не делай глупостей». Я лишь поджала губы и шумно выдохнула через нос. Положила смартфон на борт и выкатила на лед. Проехалась пару кругов. Что значит не делать глупостей в понимании Олега? Что я, по его мнению, могу натворить? Сигануть четверной без тренера и получить травму? Нет, научена уже. Глупая девочка Яна уяснила, что так делать не надо. Или напиться вдрызг и отправиться в клуб? Тоже уже поняла, что не стоит. Что еще, по его мнению, — глупость? Когда всё это началось, он был уже взрослым и состоявшимся мужчиной, я же — наивной девчонкой, которая, несмотря ни на что, еще верила в сказки. Только вот сказки не всегда заканчиваются хэппи эндом. И что ждет меня дальше, я не знала. Да и хэппи энд тоже может быть разным.

Несколько минут я усиленно разминалась и раскатывалась, а после зашла на лутц. Скрутила три оборота и выехала. Я любила прыгать. Всегда больше любила прыгать, чем кататься. Особенно в детстве. Бабушка называла меня попрыгушкой. Потому что я прыгала везде: и на льду в коньках, и в зале, и даже дома. Хотела быть лучшей. Только что я выиграла свой первый этап Гран при… Разве это не успех? Успех, только радости я не испытываю. Меня больше волнует Олег. Олег Коршунов и скелеты в его шкафу. И эта чокнутая Селезнева, чтоб её! При одной мысли о Лене в памяти моей всплыли их с Олегом обнимашки перед гостиницей.

В груди нарастало неприятное чувство. Гнев. Да! Я понимала, что если когда-нибудь встречусь с ней лицом к лицу, молчать не буду. Она мне уже поперек горла! Стиснув зубы, я едва не зарычала и резко сорвалась с места. Набрала скорость и снова прыгнула, на этот раз каскад. А потом снова и снова. Снова и снова, пока, обессиленная, не осознала, что поднять свою тушку в прыжок больше не в состоянии. Едва выползла со льда и плюхнулась на скамейку. Если я завтра не смогу выйти на тренировку, Олег меня убьёт. И его не будет волновать тот факт, что сегодня с прыжка я ни разу не упала. Ни с единого.

— Привет.

Я вздрогнула, ощутив у себя за спиной движение. Усталость как рукой сняло, я подскочила и, обернувшись, увидела Горелова.

— Ты что тут делаешь? — сузила глаза. — Как ты сюда попал?

Довольно улыбнувшись, он помахал перед моим носом пропуском и заявил:

— Плохо тут охрана работает, я позаимствовал пропуск у знакомого, а… — смерил меня каким-то недобрым взглядом. — Охранника надо, наверное, уволить.