Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

не симпатизирует ни одному из своих персонажей, что редкое явление в литературе такого жанра.

Но не успел он осилить и пары страниц, как в запертую дверь постучали… и так знакомо. Волнуясь, он распахнул ее и с улыбкой уставился на Максимилиана — не ожидал. С бутылкой очередного французского винодельческого шедевра в руке тот сразу же прошел в комнату и, оставив вино на столе, развернулся к шурину.

— Дай обниму… порядком соскучился по тебе, Кости!

— Ты ведь давно должен быть в дороге… или даже прибыть в Петербург — я говорил накануне отъезда с Мэри, — отстранился наконец Костя.

— Выпьем, — не спрашивал, но утверждал зять: — Ты полагаешь меня лентяем и бездельником, верно? Но это далеко не так. Я списался с инженером Обуховым и выписал его к Рождеству из Вены. Он заинтересован и, если прежде собирался подвизаться на уральских заводах, что раньше было оправдано… то сейчас согласился, что на своем предприятии у нас будут полностью развязаны руки. Место у меня есть, будем строиться и лить русскую сталь. Кроме того, веду переписку с Аносовым — заметь! Кости, он уже предпринял попытки производства стальных орудий… но, кажется, я уже говорил тебе об этом. Мы с ним мыслим в одном направлении! — поперхнувшись, зашелся он вдруг кашлем, прикрывая рот платком: — Прости…

— О чем ты… — загрустил Костя, внимательно всматриваясь в лицо зятя: — Не помогли черные пески? Выглядишь неплохо… загорелым. Но еще похудел.

— Не сравнивай до них и сейчас. Чувствую я себя значительно лучше… а поставим завод — и жду к себе Аносова, может и вовсе переманю его. Двигаясь наощупь, как он, легко плодить и множить ошибки, мы же станем действовать совместно с физическими лабораториями, недавно созданными твоим отцом. Я уверен в успехе! — поднял он бокал с рубиновым напитком, — за него! Не смотри так — пока не поставлю тебе на форты стальные дальнобойные пушки, уйти не посмею. Кстати… Александра Федоровна писала мне и просила приезжать как раз в связи с вопросом моего здоровья. Тебе больно вспоминать, но… принц Фридрих Вильгельм Гессен-Кассельский?

— Бывший муж Адини… помню ли я его? Память в порядке, Максимилиан… особенно я помню их счастье, когда однажды он приехал тайно от сестры. Она ворвалась в зал вместе с Низи и Мишей, а принц стоит под дворцовой елкой эдаким… большим подарком для нее и широко улыбается, — и себе грустно улыбнувшись, сделал глоток из бокала Константин: — Тогда я хотел такой же любви… так что с ним? Что там принц?

— Через год после смерти жены Гессен-Кассельский построил в Петербурге больницу для чахоточных больных.

— Да, помню — отец передал туда церковную утварь из приданного Адини, — кивнул Костя.

— Женское императорское патриотическое общество использует эту больницу, как место для испытания нового средства от чахотки. Может у меня и не совсем она… Мандт великолепный диагност — это все признают, пускай и не умеет лечить. Он утверждает, что у меня поражены легкие, а это сродни чахотке… или очень похоже. Не знаю! — резко поставил он бокал на стол, — но говорят, там уже есть успехи. Лечение тяжелое, едва ли не сквозь муки, но есть многие случаи исцеления — какой-то мох… настой из него.

— Так почему ты еще здесь? — оживился Костя, — да ты присядь.

— Налью еще вот… а тебе? — опять наполнил он свой бокал.

— Мне сегодня к Лазаревым, серьезный разговор… так ты поэтому едешь сейчас, а не к Рождеству?

— Еще Мэри написала, — криво улыбнулся Максимилиан, а потом и горько рассмеялся. Закашлялся опять.

— Говори уже. Что? — сел Костя напротив него и, взяв за руку, крепко сжал ее.

— Ты также ничего хорошего от этого не ждешь и прав — мне необходимо ехать, чтобы соблюсти приличия… Мэри ждет ребенка. Не от меня, как сам понимаешь. Я нужен, как оправдание сему факту.

— Прости, Макс! — еще раз крепко сжав руку зятя, Костя вскочил и подошел к окну, — Прости… Ты смирился, спокоен вижу? Ну, почти что… Намерен признать его своим? Так не может продолжаться, но я не знаю, что тебе советовать. Развенчание, развод…

— Признаю своим, а как иначе? — действительно удивился герцог, — развенчание, развод… они допустимы, но решиться на подобный скандал невозможно — последствия уничтожат не только репутацию и разрушат семейные связи, но и поставят меня в положение изгоя. Но и это не главное — есть условности, нарушить которые нельзя — мой мужской позор, кроме всего, станет еще и позором Дома Романовых, а это уже иное. В конце концов, мы вместе уничтожаем свою семью, только Мэри женщина и последствия к ней более беспощадны. Не сомневайся — свой долг я исполню.

— Но ты расстроен.

— Само собой. Это последняя черта, дальше уже ничего для нас невозможно. Но есть в этом и хорошее — теперь у моей совести полностью развязаны руки, — усмехнулся Максимилиан.

— За цинизмом не укрыться, — вздохнул Константин, — когда выезжаешь? Или тянешь время назло ей? Но Мэри… ты же ее знаешь.

Макс знал, конечно… и он тоже знал свою сестру. Невысокая и хрупкая на вид, она никогда не скрывала свою силу. Как духовную, так и телесную — легко гнула пальцами не только серебряные ложки, но и железные пруты. Очередным таким сейчас был ее муж. Но и без него она бы справилась и нашла выход, просто Макс — самый короткий, наиболее удобный. И его, похоже, совсем не жаль.

— Жаль… с тобой я видел Мэри счастливой. Но… Олли не досталось любви, Адини — долгой жизни, а Мэри, похоже — ума, — вздохнул Костя.

— Императрица счастлива на всех троих, Кости… нужно уметь быть счастливым. Не знать только того, чего не желаешь знать, не ведать того, что помешало бы быть счастливым. А я, Бог даст, вылечусь и продолжу строить вполне степенную карьеру, — салютовал герцог бокалом.

— Тогда еще каплю… а не желаешь ли новых книг? — вспомнил Костя, — Ольга навязала мне несколько новинок этого года.

— Она еще там, я застану ее? — заинтересовался зять, — А ты как… говорил с ней?

— Уже не застанешь. И — нет, я не посмел говорить, Макс. Возможно, она как раз по примеру мама старается уметь… пытается быть счастливой. Пока справляется. Я вмешаюсь только если она сама попросит об этом.

Глава 12

— Ах ты ж… моя прелесть! — зачарованно вырвалось, пока я разглядывала синий бархат тента, художественного плетения корзину, ручку с деревянной накладкой и колеса со спицами наподобие велосипедных.

Не то, чтобы бархат — практично,