Западня - Алеата Ромиг

— Я не знал, что это случилось. Я ни хрена не знал, что они звонят членам семьи. Я только вчера вечером узнал о последней воле и завещании.

— Что за завещание? — спросил Патрик.

Блять!

Я закрыл глаза и заставил себя сделать глубокий вдох.

— Это все подстроено. Я не знаю, знала ли об этом Чарли́. Если ты не знаешь, то, вероятно, не знала и она.

— Я ничего не знаю о завещании. О чьем завещании мы говорим, о завещании тети Аделаиды? Она ведь не настолько больна, правда?

— Завещание должно быть у каждого. Но нет, не ее матери... Чарли́ говорила тебе что-нибудь про «выйти замуж за Эдварда Спенсера»?

Я терпеть не мог озвучивать этот вопрос, используя слова «замуж» и «Эдвард Спенсер» в одном предложении.

— Да, но не в позитивном ключе. Это было частью условий, о которых я тебе говорил для ее трастового фонда. Она сказала это легкомысленно… — его тон подражал тону Чарли́. — …Поторопись, выйди замуж за Брайса Спенсера и продолжай родословную. Чоп-чоп... сделай несколько детей.

Мое сердце сжалось от этой мысли. Но этого не случилось. Мне было наплевать, кто получал эти объявления, потому что это не должно произойти.

— Кроме того, — продолжал Патрик, — она не может этого сделать, пока действует соглашение.

Я отрицательно покачал головой.

— Не думаю, что она этого хочет. Я думаю, что на нее каким-то образом надавили. Как ты думаешь, она сделала бы это, чтобы спасти поместье или корпорацию «Монтегю»?

Это было то, что Орен помнил, что сказала ему мама Чарли́, что-то насчет обязанностей для «Монтегю». Пока Орен говорил, я вспомнил, что Чарли́ использовала подобную формулировку после разговора с ее матерью – «обязанности и обязательства». Когда она это делала, то была так же смущена, как и Патрик сейчас.

Все это было так хреново!

Я отказывался слишком много думать о своем отце с матерью Чарли́. Я не мог придумать лучшего описания, чем… пиздец.

Но было еще кое-что, чего я никогда не представлял себе. Это был тон голоса Орена…

Я никогда не слышал такого уровня страсти или сострадания в голосе моего отца – никогда.

— Не думаю, что ей есть дело до них обоих, — сказал Патрик. — Уверен, что ей наплевать на поместье. Она ненавидит это место.

— Почему? Будь честен со мной.

— И что же ты сделаешь? Будешь штурмовать ворота?

— Если мне, черт возьми, придется это сделать. Я пошел туда…

— И дай мне угадать. Они не пустили тебя внутрь?

— Мне сообщили, что «Мисс Коллинз не принимает посетителей», — Патрик покачал головой. — Но я пойду.

— Да?

— Я думал об этом с тех пор, как ты позвонил, но потом моя мать дала мне идеальное оправдание. Через неделю состоится вечеринка, на которой они объявят о помолвке перед светской элитой Саванны и за ее пределами. У меня есть неделя, чтобы остановить это.

Губы Патрика поползли вверх.

— Кажется, я что-то припоминаю о той неделе... в «Дель-Маре», да?

— Это было совсем другое дело.

Мои мысли вернулись к отцу. После того, чем он поделился, даже «Дель-Мар» ощущался испорченным. Я не мог думать о его желании свести нас с Чарли́ вместе. Впрочем, это уже не имело значения. То, что мы были на одном курорте, не гарантировало того, что произошло. Связь между нами была натуральным влечением, чистым и простым, примитивным притяжением. Мы оба чувствовали это непреодолимое притяжение. Орен, возможно, организовал наше присутствие – отправил меня туда по делам и попросил какую-то женщину рассказать Чарли́, где остановиться – но приблизиться к ее креслу было делом моих рук.

Когда я представил себе Чарли́, лежащую там под солнцем Южной Калифорнии, ее электронную книгу и большую шляпу, откровенный купальник… Я пропустил кое-что из того, что говорил Патрик.

— …корпорация. Да и какое ей до этого дело? Они никогда не заботились о ее мечтах.

— Скажи мне, с чем я столкнулся. Как я могу попасть в поместье?

— Ты не можешь. Все очень просто. Это место укреплено, как Форт-Нокс. Мой дядя… черт… — он ухмыльнулся. — ...есть так много способов закончить эту фразу, но я сделаю это подробно.

— О чем? — подтолкнул я.

— Обо всем. Почти навязчиво. Сколько я себя помню, он был женат на матери Алекс. Даже это. Он ведет себя так, как будто он Монтегю, как будто все «Монтегю» принадлежит ему. Он держится за все железной хваткой. Он просто помешан на контроле высшего класса, — я выдохнул. — Значит, он встретил достойного противника.

Патрик отрицательно покачал головой.

— Я бы рискнул предположить, он думает, что уже победил. В конце концов, он ее вернул. По словам моей матери, она носит кольцо Спенсера, какую-то семейную реликвию. Вечеринка по случаю помолвки уже запланирована. Для чего-то такого масштаба поместье будет заполнено до краев не только сливками Саваннского общества, но полагаю, что в список приглашенных войдут также люди со всего мира – все, кто получит приглашение на свадьбу, будут присутствовать. Там же будет и охрана, целая чертова куча.

— Все это чушь собачья.

— Да, и все, о чем я могу думать, это как сильно Алекс ненавидит это дерьмо. «Цирк с конями». Вот как она обычно это называла. Мы привыкли смеяться над этим притворством. Теперь у них есть она в главной роли.

— И ты собираешься присутствовать на этом фарсе?

— Мы с Саем оба.

— Хорошо. Она нуждается в тебе. Как ты думаешь, ты сможешь застать ее одну?

— Я сделаю все, что в моих силах. Сначала скажи мне кое-что. Почему ты так волнуешься? Из-за соглашения? Если она расскажет дяде Алтону, он может разоблачить «Измену».

— Я волнуюсь, потому что люблю ее. Это не имеет никакого отношения к долбаному соглашению.

— Ты ведь не собираешься вернуться к этому, правда?

Что за чертов тупой вопрос.

— Я не прошу вернуть мне мои деньги, если ты это имеешь в виду. Она ничего ему об этом не скажет.

Кроме того, она больше не участвует в этом деле, и, скорее всего, он уже знает о компании. Я этого не говорил, но, по словам Делорес, секретарша Алтона Фитцджеральда – агент. А еще есть Челси. Теоретически,

Алтон не должен был знать