Последний в списке - Эми Доуз

этим шулерам свои карты, иначе они заберут твои деньги.

Люк смотрит на меня с возмущенным выражением лица, и я пожимаю плечами.

— Это вы, ребята, попросили ее сыграть с нами. — Я смотрю на свой телефон и вижу, что уже девять часов. Обычно я позволяю Эверли не спать до десяти или одиннадцати по выходным, так что сегодня это будет долгая ночь карточной игры. Но она выглядит очаровательно, и я очень благодарен, что у меня есть братья и друзья, которые не возражают против ее присутствия. В конце концов, она — принцесса нашей группы.

— Ей нужно научиться искусству хорошего покер-фейса, — предлагает мой брат Уайатт, на его лице ничего нельзя прочитать. Уайатт — король покер-фейса. Думаю, что уединенный домик, в котором он живет в горах, вытравил из него ограниченные социальные навыки. То ли домик, то ли купленная им чертова коза по имени Милли превратили его в полноценного ворчливого горца, который больше не годится для светской компании.

Эверли его обожает.

— Дядя Уайатт?

Он ворчит.

— Скажешь мне, какие у тебя карты?

Он бросает на Эверли невеселый взгляд и качает головой.

Она выпячивает нижнюю губу.

Он тяжело вздыхает и поворачивает к ней свои карты.

— Вот почему она все время выигрывает! — Калдер срывается на крик, шлепая рукой по столу — его соревновательная натура сегодня в полном разгаре. — Это полная чушь.

Джош бросает свои фишки на стол, качая головой от зрелища моей семьи.

— Итак, все... делайте ставки.

Я соглашаюсь с ним и смотрю в окно в сторону гостевого дома, наверное, уже в двадцатый раз за сегодняшний день. На улице уже стемнело, и я вижу, что внутри горит свет. Время от времени сквозь окна вижу силуэт Кассандры и не могу не задаться вопросом, что она там делает. Думает ли о том, чтобы отправиться сегодня вечером на поиски «летней интрижки»?

Я внутренне стону. Такой вот разговор состоялся у нас в мастерской вчера вечером. Сначала я попал на какую-то извращенную версию порно-сцены. Не думал, что меня может завести женщина, занимающаяся деревообработкой. Но, увидев круглую задницу Кассандры, сгорбившейся над куском дерева, который она обжигала, в той кепке козырьком назад и прозрачных очках, я убедился в этом.

Черт... мне конец.

Сначала она говорит мне, что сексуально не удовлетворена, а потом упоминает, что ищет летнюю интрижку. К концу разговора я уже не знал чем все закончится! Уверен, что у большинства одиноких отцов не такие отношения с няней своего ребенка, но также уверен, что большинство отцов-одиночек не оставляют гребаных засосов на человеке, которого наняли присмотреть за своим ребенком на лето.

Твою мать.

После того как мы объяснились, я думал, что почувствую себя лучше, но тут она начала рассказывать о своих целях по поиску члена на лето, и теперь мой разум поглощен мыслями о ней с другим парнем.

— Почему ты все время смотришь на улицу? — спрашивает Дин, поправляя очки и глядя на свои карты. Джош оглядывается через плечо, чтобы посмотреть, что я могу там разглядывать..

— Просто смотрю на погоду, — бормочу я и возвращаю внимание к своим картам. Замечаю, что Люк смотрит на меня, и решаю игнорировать этого любопытного ублюдка.

Остальные за столом заканчивают делать ставки как раз в тот момент, когда раздается звонок в дверь. Я хмурюсь, гадая, кто бы это мог быть, ведь все, кого я ждал, уже здесь.

Открываю дверь и вижу, что на пороге стоит долговязая блондинка. Ее глаза некрасиво расширяются, когда она прислоняется к двери и мурлычет:

— Привет, Максимиллион.

— Мы знакомы? — с любопытством спрашиваю я.

Она смеется, а затем прочищает горло.

— Извини, я Дакота, подруга Кози. Я здесь, чтобы забрать ее.

Девушка протягивает мне руку, и я не могу не заметить, что она выглядит так, будто одета для вечернего выхода в город. Неужели Кассандра будет одета так же, как она?

Я качаю головой и отвечаю:

— Кассандра в гостевом доме.

— Не беспокойся! Я только что написала ей и сообщила, что здесь. Она сказала, что сейчас подойдет.

Позади меня раздается громкий спор, и Дакота с любопытством хмурится.

— Похоже, у тебя вечеринка, — говорит она, пытаясь заглянуть мне через плечо.

— Никакой вечеринки, просто вечер покера. Пожалуйста, проходи, — бесстрастно отвечаю я, отступая назад и направляя ее к столу в столовой, заваленному закусками, покерными фишками и картами.

— Что у нас тут? — говорит Дакота, опираясь рукой на спинку стула Уайатта.

Уайатт прячет от нее свои карты.

Колдер теребит рукава своей фланелевой рубашки и ухмыляется.

— У тебя есть деньги?

— Есть, но обычно я заставляю мужчину платить за меня, — отвечает Дакота, кокетливо подмигивая. — Возможно, это антифеминистично с моей стороны, но я считаю, что брать деньги у мужчины — это еще и способ трахнуть патриархат.

— Что такое патриархат? — вклинивается голос Эверли, которая возвращается за стол из туалета рядом с библиотекой.

Глаза Дакоты расширяются от ужаса.

— О, боже, мне так жаль! Я тебя не видела. — Она прикрывает рот и бросает на меня виноватый взгляд.

— Все в порядке, — отвечаю я, садясь в кресло и подмигивая своей милой малышке, которая тоже занимает свое место за столом. — Эверли знает, какие слова не для нее.

— Патриархат — это плохое слово, папочка?

На это я хмурюсь.

— Вроде того. Но это не совсем ругательное слово, так что можешь смело его использовать.

Колдер постукивает картами по столу.

— Хочешь, чтобы я сдал на тебя, Блондиночка? Мне тоже нравится трахать патриархат.

Она смеется.

— Не сегодня. Мы с Кози встречаемся с несколькими людьми, и я не хотела бы опоздать.

Девушка переводит взгляд на Эверли, которая теперь надела бейсболку Люка на лоб, низко надвинув ее на глаза. Изо рта у нее торчит лакричная конфетка, и она смотрит на свои карты так, словно собирается поставить на них свой ипотечный платеж.

— Так ты и есть та самая Эверли, — говорит Дакота, ее голос взволнованно повышается в конце. — Я много о тебе слышала.

Эверли смотрит на Дакоту, оценивающе оглядывая ее тело.

— До сих пор не знаю, что такое патриархат.

Затем раздается низкий голос Уайатта.

— Это социальная система, в которой мужчины имеют власть над всем в обществе, которое несправедливо угнетает женщин. — Его челюсть сжимается, и он добавляет: — Хотя тот факт, что я дал тебе определение, а не другая женщина в этой комнате, означает, что патриархат, к сожалению, укоренился в каждом из нас.

На мгновение за столом воцаряется тишина, после чего Эверли оглядывается на Дакоту и замечает:

— Классные туфли.

Дакота улыбается