Последний в списке - Эми Доуз

он замечает капельки пота, стекающие по моему декольте, но резко вдыхаю, когда понимаю, что его взгляд прикован к исчезающему засосу на выпуклости моей груди.

Черт.

Его челюсть напрягается, и Макс быстро переключает внимание на мою доску. Хриплым голосом он нарушает тяжелую тишину.

— Мы когда-нибудь вернемся к нормальной жизни?

Я откидываю голову назад и смотрю на его точеный профиль.

— Почему ты думаешь, что сейчас у нас не все нормально?

Он облизывает губы, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.

— Ты не писала мне на этой неделе.

— Что? — спрашиваю я, делая шаг назад, чтобы немного отстраниться от его пьянящего запаха и понять, что он говорит.

— СМС с новостями о Эверли. — Его лицо выглядит уязвимым и моложе, чем я когда-либо видела. — На этой неделе ты не прислала мне ни одного. На прошлой неделе эти сообщения были лучшей частью моих дней.

— О... — Я моргаю от шока, пульс учащается в моих венах от его шокирующего признания. — Ты никогда не отвечал.

— Обычно я на встречах, — отвечает он, его челюсть напряжена. — Но я их вижу. Вижу их все. И перечитываю перед сном каждую ночь. От этого я чувствую себя частью ее дня.

Мое сердце замирает при мысли о Максе, лежащем в постели и перечитывающем мои сообщения. Скорее всего, он без рубашки, в облегающих трусах-боксерках от Calvin Klein. Может, он даже спит голым. Отгоняю эту мысль, мой голос дрожит, когда я отвечаю:

— Я не знала, что они тебе так нравятся.

— Я люблю их. — Он глубоко вздыхает и поворачивается ко мне лицом, поддерживая зрительный контакт, от которого я не могу отвести взгляд.

— Я начну отправлять их снова на следующей неделе, — поспешно говорю и нервно прикусываю губу. — Прости, что перестала писать.

Его губы складываются в задумчивую улыбку.

— Спасибо.

Меня охватывает стыд за то, что я целую неделю не сообщала ему о его ребенке. Это непростительно.

— И обещаю, что это последний раз, когда я позволяю чему-то, что происходит между нами, изменить то, что я рассказываю тебе об Эверли. — Макс с любопытством хмурится, когда я делаю шаг к нему. — Я злюсь на себя за то, что сделала это. Позволила своим эмоциям помешать моей работе, и уверяю тебя, это не в моем характере.

— Я заслужил это, — отвечает Макс сквозь стиснутые зубы.

— Нет, не заслужил. — Я заставляю себя произнести следующую фразу. — В том, что произошло между нами, не было ничего такого. Просто два взрослых человека, у которых был момент по обоюдному согласию. Ничего больше. Уверяю тебя, что я не какая-то больная любовью женщина, которая ищет отношений. — Делаю глубокий вдох, прежде чем сказать следующее. — Правда в том, что в моей жизни сейчас небольшой переходный период.

— Хорошо... — Макс выглядит озадаченным, и это даже восхитительно.

— Честно говоря, даже не знаю, почему я так расстроилась. — Смеюсь и поправляю кепку на голове. — Сексуальная неудовлетворенность, я полагаю. — Боже правый, неужели я только что произнесла последнюю часть вслух?

— Сексуальная неудовлетворенность? — Он вскидывает бровь.

Ага. Сказала это вслух. Лучше признать это сейчас.

— Да... сексуальная неудовлетворенность. — Я снимаю очки и прячу их за край фартука, притворяясь безразличной, как будто постоянно говорю о сексе. — У женщин тоже бывают синие яйца, Макс.

— Правда? — Он снова выглядит шокированным, и по какой-то причине мне нравится, как он неловко переминается с ноги на ногу. Если мне придется жить с тем жарким поцелуем в голове весь день, то и ему тоже.

— Прости, слишком много болтаю. — Я с сожалением улыбаюсь, чувствуя, как горят мои щеки, а пот под грудью выступает с удвоенной силой. Мне нужно перевести разговор в другое русло, прежде чем скажу что-то еще. — Просто хочу сказать, что тебе больше не нужно беспокоиться обо мне. Я ничего от тебя не жду — ты ясно дал понять, что тебе это не нужно, и это хорошо! На самом деле я решила, что мне нужна случайная летняя интрижка с незнакомцем. Так что будь уверен, ты не на крючке.

Я неловко смеюсь и понимаю, что все еще слишком откровенничаю.

Боже мой, Кози. Заткнись. Это как неудачное собеседование 2.0. Просто прерви этот разговор. Ему не нужно знать о том, что ты только что прозрела. Просто заверь его, что будешь хорошей няней, и вы оба сможете жить дальше.

— И я обещаю тебе, что, когда найду парня, он не будет мешать мне проводить время с Эверли, — лепечу я, чувствуя, что мне нужно вернуть внимание к Эверли, а не к Максу. Эверли — вот кто здесь важен.

— Когда найдешь парня? — повторяет Макс, проводя пальцами по щетине на подбородке. Его морщины на лбу накладываются одна на другую, и надеюсь, что он не думает о том, чтобы снова уволить меня. — Хорошо.

— Хорошо? — отвечаю я с облегчением и тепло улыбаюсь. — Отлично! Я рада, что мы поговорили. Чувствую себя намного лучше.

— Да. — Его лицо выглядит задумчивым, но, скорее всего, он все еще в шоке от моего комментария о том, что у женщин синие яйца. Он может погуглить об этом позже.

А пока я думаю, что мне нужно перестать играть в игры и действительно сделать что-то для себя.

ГЛАВА 18

Макс

Виски обжигает язык, пока держу янтарную жидкость во рту и наблюдаю за тем, как мой брат Колдер сдает очередную партию карт для нашей ежемесячной встречи по техасскому холдему13. Его покрытые чернилами руки стремительны, когда он сдает мне, двум другим нашим братьям, а также Джошу и Дину, которые присоединяются к нам каждый раз, когда наступает моя очередь принимать гостей.

Еще один человек, который присоединился к нам сегодня — это крошечный человечек, усердно работающий над тем, чтобы забрать все наши деньги этим вечером.

Эверли сидит во главе стола, свесив ноги с края стула, с натянутой бейсболкой Люка задом наперед на светлых волосах. Она выглядит так же, как Кассандра вчера вечером в своей мастерской, и я не могу не заметить, как сильно они обе, кажется, перевоплощаются друг в друга этим летом.

Эверли хватает горсть попкорна, пока Люк в двадцатый раз объясняет ей правила.

— Но дядя Люк, почему я не могу видеть карты в середине, прежде чем делать ставку? — спрашивает Эверли, высунув язык изо рта и выставляя две свои карты на обозрение всему столу.

— Потому что тогда это не будет азартной игрой, — говорит Люк, прижимая карты к ее груди и стараясь не смотреть на них. — Не показывай